Одежда для «Песняров» и похвала от Фурцевой. Кто шил лучшие сценические костюмы в БССР?

Фото БЕЛТА

За более полувека работы в Большом театре она «одела» героев свыше 200 спектаклей. Именно под ее руководством создавались костюмы для «Песняров» и «Хорошек». Через три месяца Ларисе Мельник, заведовавшей долгие годы мастерскими Национального академического Большого театра оперы и балета, исполнится 88 лет. Она по-прежнему жизнерадостна и бодра, не пропускает ни одной премьеры и охотно рассказывает о том, как создавались сценические костюмы для легендарных постановок Большого.

Только клей варили в котле на 500 литров

В советские годы Лариса Мельник была директором комбината, куда входили швейное, декорационное, бутафорское, вышивальное, столярное, ткацкое, трикотажное производства, цех головных уборов и обувной. Над сценическими костюмами колдовал коллектив из более 80 человек, и половина из них – швеи. Для некоторых масштабных спектаклей, таких, как опера «Борис Годунов», заказывали по 400-500 костюмов. Причем наряды требовали сделать так, чтобы они дополняли общую картину действия и совпадали с задумками авторов постановки.

– Часто помогали житейская смекалка и тонкий ум. В клееварне, например, стоял оставшийся от немцев электрокотел на 500 литров. В нем они возили похлебку для лошадей во время Великой Отечественной войны, а мы приспособились в нем варить проклейку для живописных полотен, – вспоминает Лариса Филимоновна. Декорации выполняли по технологии, которая дарила им долгую жизнь. Все холсты проходили специальную подготовку. В клееварне художники-маляры варили по специальному рецепту грунт. Им обрабатывался холст для задников, потом его тщательно сушили, а уж затем художники приступали к росписи.

Кто только не приезжал в Минск перенимать опыт! Ереванцы, решившие создать у себя мастерские, знакомились с технической документацией, одесситы неделю изучали в театре секреты изготовления пуантов. Побывала там даже директор Королевского театра Англии. В цехе она хотела узнать, из чего изготовлена белорусская классическая балетная пачка, а тогда для пошива лифов использовался белый солигорский трикотаж, который сегодня уже не выпускают. Слава о производстве, возглавляемом Ларисой Мельник, гремела по всему свету.

Помогала жизненная закалка

В Большой Лариса Филимоновна пришла не из богемного вуза, а из промышленного, поэтому пришлось самой осваивать законы театра. Она была очень ответственным человеком, не считалась со временем, порой в ущерб семье отдавала себя работе. Так поступали и ее коллеги: иногда им приходилось ночами что-то дошивать, дорисовывать, достраивать.

– Помогала жизненная закалка. Папа погиб, когда мне было пять лет. Мама, неграмотная крестьянка, пережила много горя на своем веку – бомбежки, эвакуация, голод... Собирали летом лебеду, сушили и пекли горькие лепешки. Щавель варили на воде, – вздыхает собеседница. – После войны, получив профессию портнихи, шла по карьерной лесенке девять лет – бригадир, сменный мастер, начальник цеха, заведующий ателье... После института, который окончила заочно, в 1964 году меня, молодого специалиста, направили в Большой театр оперы и балета. Жизнь была очень стремительной: успела троих детей родить и директором стать.

Шили Мулявину концертные костюмы в Америку

За 50 с лишним лет в театре она работала с сотнями талантливых людей – балеринами, оперными певцами, художниками, режиссерами. Говорит, что если начнет всех перечислять, список получится очень длинным.

– Довелось 17 лет поработать с главным художником Большого Евгением Чемодуровым, с такими титанами, как Александр Костюченко, Вячеслав Окунев. Это великие люди, которые являлись полноправными участниками и сотворцами спектакля. А каким выдающимся сценографом был Евгений Лысик, совместно с Валентином Елизарьевым создававший шедевральные постановки! – вспоминает Лариса Филимоновна. – Чтобы поднять престиж белорусской национальной одежды, организовали цех вышивки и ручного ткачества. Когда Владимир Мулявин собрался на гастроли в Америку, мы ансамблю такие костюмы, украшенные изумительной вышивкой, «отгрохали»! За океаном наряды наших песняров покорили публику красотой, гармонией и самобытностью. Володя, будучи очень внимательным и добрым человеком, в благодарность привез моим сыновьям джинсы, которые тогда были в большом дефиците. Признаюсь, что часто благодарю Всевышнего за то, что позволил мне соприкоснуться со многими великими людьми, работать с ними, видеть их творения, слушать пение, одевать на сцене.

Помыть асфальт и разложить на нем сотню рубах

К костюмам в театре всегда предъявлялись особые требования – они должны были отражать историческую эпоху и правду жизни, лежащую в основе метода соцреализма. Для «Бориса Годунова» Евгений Чемодуров решил одеть хор в одежду бедняков. Художник приказал на улице возле шестого подъезда театра помыть асфальт, разложить на нем сотню широких рубах из мешковины и обжечь паяльной лампой – чтобы внизу были дырки, неровности... Потом приказал костюмы пропустить через наждак – чтобы нитки болтались – и сделать «обшивку».

– И вот премьера. На сцене народ, преклонив колени, стоит на паперти. Великий колокольный звон. Из собора выходит царь Борис. Хор в рваных холщовых робах запевает: «Уж на небе солнцу красному слава, слава! Уж как на Руси царю Борису слава, слава и многая лета». В эти минуты у зрителей на глазах выступили слезы. Так это проникновенно звучало! – говорит Лариса Мельник. – Талант авторов, артистов, наша тщательная технологическая «проработка» костюмов создали тот самый «эффект нищенства», который тронул публику до глубины души.

Фурцева отметила, что Беларусь выглядела лучше всех

В 1970-е после очередного съезда КПСС в Москве должен был состояться грандиозный концерт. Каждая республика тщательно готовилась к выступлению на кремлевской сцене. Чемодуров высказал свое мнение о белорусском номере Петру Машерову: «Будем выглядеть слишком бледно на общем пышном фоне. Украина привезет три сотни артистов, Грузия зажжет своей непобедимой лезгинкой, а мы возьмемся за руки и побегаем под песенку «Ой, Лявоніха мая». Руководство республики решило срочно подготовить новый номер и «одеть» артистов соответственно. А времени на это почти не осталось. Начался мозговой штурм, работали сутками. В итоге номер поставили на основе женского балета.

И вот в Кремле идет концерт. Коллективы наших дружеских республик подготовили шумные выступления, и к концу действа публика устала от громких звуков. Вдруг тихо заиграли цимбалы, на сцену выплыли наши балерины – в шопеновских пачках, с орнаментом на пуантах. Женский хор в нежных голубых платьях поет: «Ой, рэчанька-рэчанька, чаму ж ты ня поўная?». Зал замер в восхищении, а в конце номера встал и разразился аплодисментами. Назавтра министр культуры СССР Екатерина Фурцева собрала руководителей республик, поблагодарила за концерт, но в конце заметила, что Беларусь выглядела лучше всех.

– Создание костюма, как и составление букета, – особое искусство, в которое нужно вложить глубокий смысл, чтобы помочь артисту сформировать на сцене образ и одновременно насладить глаз зрителя, – считает Лариса Мельник. – На эту большую идею работали все – вокалисты, балерины, дирижеры, швеи, декораторы, режиссеры, художники, сценографы. А потому премьера спектакля была не только праздником драматического искусства, но и триумфом нашей команды, сочинившей костюм.

| Елена ЕЛОВИК, газета «7 дней».

| Фото Татьяны Бервиной и из открытых интернет-источников.