Человек
20 мая 2022, 17:05
«И два ребеночка лежат». Этот мужчина стал военным археологом, и вот что он находит
Скриншот видео
В апреле 2021 года Генеральная прокуратура Беларуси возбудила уголовное дело по факту геноцида населения во время Великой Отечественной войны и в послевоенный период. За год следователи опросили свыше 13,3 тысяч очевидцев и установили более 460 ранее неизвестных мест массовых захоронений. Раскопки на них ведет 52-й отдельный специализированный поисковой батальон Вооруженных Сил. Чем занимаются военные археологи, что можно найти под дерном и почему такая работа вдохновляет, но в то же время эмоционально истощает? В интервью БЕЛТА+ рассказал археолог первой специализированной поисковой роты батальона Вадим Томилин.
– Вадим Дмитриевич, давайте с самого начала. Как вы увлеклись археологией?
– В классе седьмом наш класс повезли в Брестскую крепость. Когда я побывал в музее, когда нас поводили по развалинам, когда я послушал рассказы о находках и увидел их воочию, это стало для меня очень большим потрясением. Я просто «заболел» Брестской крепостью.
В то же время я начал свое первое научное исследование. В фильмах про войну мне было абсолютно непонятно, что на петлицах у красноармейцев означают треугольники, у командиров – прямоугольники, квадраты, ромбы, звезды – у генералов. И на основании фотографий, которые были подписаны «сержант такой-то», «лейтенант такой-то», я сделал свой справочник о том, какому воинскому званию соответствует эти геометрические фигуры. Это было мое первое самостоятельное историческое исследование.
Месяц я попереживал и все-таки поехал во второй раз
– После этого вы решили изучать историю?
– Да, после этого мне полюбилась эта наука, особенно военная история, события Второй мировой войны. После срочной службы в армии решил поступать на исторический факультет Белорусского государственного университета. Окончил его в 1995 году. Но в те тяжелые времена занимался всем, чем угодно, но не историей. Работал даже на киностудии «Беларусьфильм».
Однажды жена, которая работала в библиотеке, принесла мне журнал «Армия». В нем была большая статья, рассказывающая о деятельности поискового батальона. Из этой статьи я узнал, что в его штате есть военные археологи. Я поехал туда, поговорил с командованием, но, к сожалению, мне отказали, потому что должность была обещана солдату срочной службы, который тоже был по образованию историком. Месяц я попереживал и все-таки поехал во второй раз. Солдат этот не появился, и с 12 февраля 2002 года я стал археологом первой специализированной поисковой роты 52-го отдельного специализированного поискового батальона.
Самым ранним историческим периодом для нашего батальона стал 1503 год
– А чем занимаются военные археологи?
– Военная археология – это второстепенная наука общей истории. Мы занимаемся раскопками на местах боев различных исторических периодов. Так, самым ранним историческим периодом для нашего батальона стал 1503 год. В Клецке на территории жилищно-коммунального хозяйства проводились строительно-земляные работы и были обнаружены останки. Прибывший туда поисковый батальон установил по предметам быта, наконечникам стрел и по монетам, которые были датированы 1503 годом, что это период нашествия крымских татар на Западную Европу.
Следующий исторический период у нас – это Отечественная война 1812 года. Всего за время существования батальона нами было поднято 487 останков, из них 45 – это солдаты Русской императорской армии, остальные – французы и их союзники.
Очень сильно прошлась по нашей территории Первая мировая война. У нас очень много захоронений. В деревне Маньковичи мы работали на захоронении Русской императорской армии. Это бои марта 1915 года. На глубине двух метров в песке были обнаружены останки 100 человек. Они были очень жестко побиты шрапнелью: у одного из них я насчитал в теле до 18 пуль. У двух из них был обнаружен кошелек. В кошельке – гильза от винтовки Мосина. В этих двух гильзах были обнаружены записки. Прошло 103 года, а имена солдат – Зайцева и Полякова – удалось установить. Это очень необычная находка.
Напоминать тем, кто развязал войну, и их союзникам о злодеяниях бесконечно?
– Сейчас вы занимаетесь раскопками в рамках уголовного дела, которое было возбуждено Генеральной прокуратурой по факту геноцида населения в года войны и послевоенный период?
– Да. На сегодняшний год у нас запланировано около 30 объектов.
– Как вы думаете, почему этим не занялись раньше?
– Этим занимались раньше. Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков была создана в 1942 году, когда еще даже непонятно было, кто победит в этой жестокой войне. Но после войны комиссия была свернута. Советский Союз был миролюбивым государством. Напоминать тем, кто развязал войну, и их союзникам о злодеяниях бесконечно? Вроде бы нужно строить новый мир. Преследовать тех, кто изменил своей родине? Одни были уничтожены, другие – посажены. Бесконечно в злобе жить нельзя.
Современные события показывают, что и забывать об этом нельзя: в той или иной форме это все равно возвращается к прошлому. То, что делается сейчас, делается не потому, что это надо нам. Это делается для потомков. Мы покажем всем, что уничтожать наш народ нельзя, а если уничтожаете – мы этого не забудем.
– Исторические факты и сами раскопки подтверждают, что речь действительно идет о геноциде народа?
– Вот захоронение в Уручье: расстрельная яма 20 на 5 метров. Все останки лежат лицом вниз в несколько рядов. То есть сам процесс уничтожения уже был организован: людей завели, людей положили. Так, мы нашли останки человека, который почти выбрался из ямы. Он стоял на коленях, наполовину поднявшись над основным слоем трупов. Но, видимо, обессиленный от ран, а может быть, от навалившийся земли, он не смог выбраться.
Примечание: Генеральная прокуратура в ходе расследования уголовного дела о геноциде получила сведения о наличии не менее 7 мест массового захоронения времен ВОВ вблизи урочища Уручье. Общее число погребенных может составлять около 38 тысяч человек. Масштаб злодеяний фашистов поражает. С 1941 по 1944 год каратели свозили и расстреливали тут мирных жителей Минска и его окрестностей: мужчин, женщин, детей. Как правило, их привозили на 10-12 машинах. Хоронили людей в заранее выкопанных ямах глубиной до 5 м. Количество жертв было настолько велико, что после засыпания трупов кровь просачивалась наверх.
В том же Уручье мы обнаружили серебряный портсигар
– Как вы узнаете о том, что в том или ином месте есть захоронение?
– Используются акты чрезвычайной комиссии по установлению и расследованию злодеяний, также Генпрокуратурой рассматриваются уголовные дела по бывшим пособникам, коллаборационистам, которые велись в 1940-1950 годы.
– Какая находка вас впечатлила больше всего?
– Работая по делу о геноциде белорусского народа, в том же Уручье мы обнаружили серебряный портсигар. На нем прочитали клеймо мастера. Это был Белов Александр Дмитриевич, ювелир, который работал в Москве с 1910 по 1913 год. На этом портсигаре был изображен рабочий с молотом и крестьянин с серпом. Оказалось, что это ювелирная редкость, что только один портсигар этого мастера находится в историческом музее в Москве, а остальные продаются на аукционах.
И вот благодаря работе по делу о геноциде белорусского народа мы еще и обогатили нашу историю произведением ювелирного искусства. Этот портсигар занял достойное место в Белорусском государственном музее истории Великой Отечественной войны.
Чтобы сделать такую находку, поисковый батальон – примерно 100 человек – исследовал почти всю территорию Беларуси в течение 27 лет. И вот только сейчас случайно была сделана такая находка. Это редчайшая удача.
Бытует мнение про ту же Брестскую крепость, мол, там не было сопротивления. Мы работали возле 125-го стрелкового полка в Брестской крепости: воронка, в воронке несколько гражданских человек, ребенок и боец. Видимо, санитар, потому что у него был значок «Готов к санитарной обороне СССР». Карманы этого бойца были просто набиты патронами. Без всяких обойм, без всяких подсумков. Просто карманы, набитые патронами. Зачем этот боец набил карманы? Чтобы сдаться в плен? Нет.
Также нашли бойца, у которого были мелкокалиберные патроны. Наверняка, он их взял для того, чтобы сопротивляться хоть чем-то.
И вот такие примеры и раскрывают подлинную историю, а не философию сытых мирных людей.
Они не возвращаются собрать и как-то захоронить останки. Убивают второй раз
– Вы нашли предмет искусства и передали его в музей. А ведь его могли обнаружить и черные копатели? Мешают ли они вам в вашей поисковой деятельности?
– К сожалению, мы пересекаемся со следами их деятельности. Это большие раскопы по брустверам, разбросанные кости. Причем иногда эти кости уже мхом порастают. Даже если у них в душе (не у всех, конечно) что-то и меняется, они все равно не возвращаются на то место собрать и как-то захоронить останки. Убивают второй раз.
В Гомельской области был случай. Один человек проходил по уголовному делу. При обыске у него нашли несколько медальонов с именами. На вопрос, где он их нашел, покажи место, где останки, он не стал отвечать, чтобы не вешать на себя еще одну статью. Сказал, что купил на аукционе. То есть имя есть, а родственникам сказать нечего. Солдат так и остался без вести пропавшим. Непорядочно.
Обнаружение останков еще и морально тяжело, особенно когда это касается детей
– Порой надо выкопать тонны песка, чтобы что-то найти?
– Вот сейчас мы выкопали (мы беседовали с Вадимом Томилином у одного из мест раскопок военных лет. – прим. ред.) кубометров шесть песка. Результаты, как вы видите, пока никакие.
Тяжелый физический труд. А после обнаружения останков еще и морально тяжело, особенно когда это касается детей. Например, как это было в Слуцке: огромная траншея с останками людей, и два ребеночка года по 4-5 лежат, взявшись руками, головы повернуты друг к другу. И вокруг – останки взрослых людей. Это было в далеком 2004 году, но у меня это до сих пор стоит перед глазами.
Когда у меня ребенок маленький, а у них сандалии, как у моего ребенка, такой же размер, это эмоционально немножко… Это истощает эмоционально.
– На какой глубине обычно находятся останки?
– Абсолютно разная глубина. Например, однажды мы нашли останки красноармейца Луцюка, который выходил из Слонимского окружения в 1941 году. Это был верховой слой, то есть под дерном земли. Из боя он выходил, сражаясь в рукопашную: в руках у него был обнаружен штык, оружия никакого не было.
Захоронение в деревне Маньковичи, где мы обнаружили записки с именами погибших в Первую мировую войну, было глубиной более двух метров.
Куда идешь – знаешь, а вот каков будет результат – неизвестно
– Что вам больше всего нравится в профессии военного археолога?
– Здесь, наверное, как у рыбаков: куда идешь – знаешь, а вот каков будет результат – неизвестно. Самый лучший результат – это обнаружение номерной награды или медальона. Это всегда просто сотрясает всех, это встряхивает. Дает такую надежду…
Хотя медальоны испытывают людей. Нашел медальон – ура, всеобщая радость, ликования. И тут же тревога, тут же ожидания: а есть там записка или нет? Да, записка есть – опять ликование. А можно ли прочитать, заполнена ли она? Когда все сходится и имя солдата установлено, наступает полное моральное удовлетворение. Полное чувство завершенности того, для чего ты прибыл в это место. А когда находятся родственники, которые приезжают иногда даже с Дальнего Востока… Когда у людей нет денег на билет… Это был такой случай, когда общественность, государственные структуры России собрали деньги женщине на билеты туда и обратно: по медали установили солдата, погибшего в 1941-м. Это трогает, конечно.
| Михаил Матиевский для БЕЛТА+
Друзья! Мы любим рассказывать вам истории об удивительных белорусах, которые спасают жизни, выхаживают животных, радуют талантами и необычными увлечениями. Нам хочется, чтобы о них узнало как можно больше людей. Если у вас есть такие знакомые, пишите на почту m.matievskii@gmail.com, и они станут героями наших сюжетов.
- размещаются материалы рекламно-информационного характера.