Мама успела спрятать ее за секунду до взрыва. Белоруска о том, как выжила в 40-е

Фото из архивов БЕЛТА

Было ли у стрелявших по младенцам сердце? Такой вопрос до конца жизни задавала себе Мария Федоровна Макеенок, пытаясь осмыслить страшную участь, которая выпала на долю ее родных и других жителей Освейского района (сейчас Верхнедвинского). Ее судьба – это история спасшихся во время карательной операции «Зимнее волшебство» в 1943 году.

К лету 1941-го Мария Федоровна окончила семь классов в своей родной деревне Лисно и продолжила обучение в Освее. Ходила туда по 20 километров в одну сторону. Училась Мария с удовольствием, поэтому и отметки были высокие, за что ее поощрили ситцевым платочком.

В нем она была, когда 22 июня вместе с 13 мальчишками и девчонками радостная возвращалась из школы. Но их группу догнал мужчина на коне и выпалил: «Ребята! Война». Услышав это известие, дети мало испугались. Ведь они все любили фильм «Если завтра война…» 1938 года, где Советская армия молниеносно отражает атаку врага. Ребята были уверены: победа обязательно будет за нами, причем очень скорая. Поэтому, запев песню из кино «Если завтра война, если завтра в поход…», они поспешили домой.

Подойдя к своей деревне, услышали крики. Это голосили женщины, провожая мужей, сыновей и братьев на фронт. За один день Лисно опустело. В основном остались женщины с детьми – у каждой по 6 – 8 малых ртов. Мужчины, которые не успели мобилизоваться, ушли в партизаны.

Мария Федоровна помнит, как она впервые увидела фашистов. Родительский дом стоял у дороги, в тот день у забора паслись гуси. Немцы остановились у калитки, стали хватать птиц, откручивать им головы и бросать в коляску своего мотоцикла.

– Тады яны нас яшчэ не стралялі, – отмечала Мария Федоровна. – Ругалісь. Абзывалі.

Отец Марии Федоровны был ранен в Первую мировую, поэтому его не призвали на фронт. Но он помогал партизанам, ловил рыбу для них. Мама пекла хлеб.

– А мы з сястрой Надзяй зярно перадзіралі: ячмень на крупы, а рож на хлеб. Прыязжаець з партызанскага атрада чалавек, забіраець. І тады нам дасць, то булку хлеба, то круп, – вспоминает женщина.

Ребята по звуку умели определять, наши летят или фашисты

Зимой партизаны устроили на озере Страдное аэродром, куда самолеты доставляли с Большой земли оружие, продовольствие. Мария Федоровна тоже участвовала в подготовке встречи груза. Люди сооружали большие кострища, чтобы их с высоты можно было увидеть. Ребята по звуку умели определять, наши летят или фашисты. Когда партизаны сообщали: «Завтра ждем самолеты», все радовались.

Однажды ей, еще совсем девчонке, довелось прятать двоюродного брата-партизана Володю Дашкевича. Он вместе с несколькими людьми из отряда попал в засаду у деревни Страдно. Фашисты двоих убили, а Володе удалось скрыться. Он прибежал к родне в дом и попросил спрятать. В это время в избе была только Мария. Она хотела брата посадить в яму, в которой хранилась картошка, да забыла от страха, где она находится. Открыла под печкой лаз и велела туда забираться.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Операция Т-4: сколько человек уничтожили в 40-е в рамках «расовой гигиены»?

Фашисты обошли всю деревню, метр за метром. Пришли в дом, где спрятался Владимир, открыли картофельную яму, а там – никого. Не заглянули под печку. Так все счастливо обернулось. Гитлеровцы подумали, что третьему партизану удалось сбежать к своим за подмогой, поэтому быстро уехали.

Малая родина Марии Федоровны – известный партизанский край. Боялись фашисты соваться в здешние места. Но однажды и Лисно оказалось под обстрелом. С одной стороны были партизаны, с другой – фашисты. Отец героини увел семью в лес. До войны он работал в лесничестве, знал глухие места, где можно надежно схорониться.

Пока один перезаряжал пистолет, другие бросали в землянку гранаты

Вернуться в родной дом семья Марии Федоровны не смогла – фрицы сожгли его и еще шесть изб в деревне. Пришлось идти в деревню Ардавские – к теткам Марии и Евдокии. Их семьи ютились в землянках. Одна из них и стала могилой для многих людей. Мария Федоровна помнит тот день, кажется, посекундно. Каратели согнали многих в землянку.

– Усе просяцца: «Паны, вазьміце нас у плен». Ніякія плены. Мая сястрычка ў лясу захварэла ціфам, яна не магла ісці і толькі паўзла. А немцы ўзналі, што ціф, и адзін (па-моему, латыш) стаў на парозе, выцянуў наган і пачаў усіх расстрэліваць. Я ляжу на нарах, адкрываю рот і думаю: хоць бы мне у рот страляў, хоць скарэй памрэш. І падрад усіх страляе. Дашла очарадзь да маёй мамы, і ў яго закончылісь патроны.

Пока фашист перезаряжал пистолет, другие бросали в землянку гранаты: одну через окно, вторую через трубу. Марию Федоровну мама успела спрятать под нарами за секунды до того, как раздался взрыв. Перья от подушек летят, кровь повсюду. Когда каратели ушли, раненые начали выползать из землянки и жадно пить воду из лужи. На следующий день оккупанты, чтобы замести следы, сожгли трупы.

Вспоминала, как мама ее искала среди мертвых

Мария Федоровна признавалась, что последствия взрыва в землянке она испытывала всю жизнь: левое ухо почти не слышало. Вспоминала, как мама ее искала среди мертвых, звала громко, но дочь не откликалась. Только увидав родное лицо, поняла по шевелящимся губам мамы: она что-то говорит.

Деревню Латыгово, в которой родилась мама Марии Федоровны, сожгли каратели, людей расстреляли.

– Я і сягодня не знаю, дзе там у лясу памятнік, – сокрушается женщина. – Усю дзярэўню пастроілі. Марфуша з двайнятамі, дзве дзевачкі, мальчык Валодзя большы, яна не магла стаяць, села. Дык яны (фашысты) пулямётам правялі па вярху і па нізу. Усіх пабілі… І мама пайшла іх закапваць. Прыйшла і гаворыць: «Госпадзі, ці ёсць у іх сэрца, штобы па груднічкам страляць».

Мария Федоровна Макеенок родилась в 1927 году в деревне Лисно Освейского района (сейчас Верхнедвинского), там и проживала до конца своих дней. Много лет проработала в школе учителем. Вместе со своим мужем, партизаном в годы Великой Отечественной войны, воспитали двух сыновей.

| Дарья ПОТАПЕНКО, газета «7 дней».

| Фото из архивов БЕЛТА.