Почему дети не убегали из концлагеря в Скобровке? Рассказываем о жизни маленьких доноров

Скриншот видео

Вы знаете, кто такой «полный донор»? Это человек, у которого взяли всю кровь. В Скобровке в 40-е такими донорами становились дети. Для гитлеровской армии они были всего лишь живым сырьем.

Деревня Скобровка находится в 50 километрах от Минска. В конце мая 1944 года туда привезли группу ребят от 6 до 14 лет. И назвали все это «акцией спасения детей».

– Запомним одну вещь: в Скобровке висели нацистские и бело-красно-белые флаги. Это детский лагерь. Это была акция, которая проводилась по всей прифронтовой линии Беларуси с целью якобы спасения детей из регионов прифронтовой зоны. На самом деле немцы проводили селекцию детей, часть отправлялась в лагеря для усыновления истинных арийцев. Там же была проведена показуха для родителей. Они приехали в первый раз – кормят за столами… Но это все было, что называется, чисто кадры. А потом что происходило… брали кровь у детей в Скобровке, – рассказал доктор исторических наук, профессор Игорь Марзалюк.

«Юношеское поселение Скобровка» открывали торжественно. Были приглашены чиновники, лагерь даже освятили.

Отец Немшевич, настоятель Свято-Николаевского собора, 73 года:

«Я, в числе другого духовенства, был приглашен немцами в одну из деревень недалеко от Марьиной Горки, как будто на открытие детского дома. <…> В 80 домах деревни, обнесенной колючей проволокой, страдали дети 9–13 лет, насильно отнятые у родителей. Когда мы совершали молитву, дети плакали… Мы пытались успокоить несчастных детей, но они плакали еще сильней, жалуясь, что у них немцы отняли матерей и отцов. Дети, плача, говорили нам, что у них немцы будут брать кровь. Дети просили спасти их…»

Официальных документов, которые свидетельствует о существовании концлагеря, мало. Среди них – «Акт о детском лагере, созданном немецко-фашистскими оккупантами в селе Скобровка». Его подписали в 1944 году после того, как освободили Пуховичский район.

– Жили в домах крестьян, колхозников деревни Скобровка. Есть разные показания. В акте говорится о 5–7 домах. Последующие опросы свидетелей, которые происходили уже в близкое к нам время, говорят о том, что, вероятно, было более 20, около 30 домов. Никто точно вспомнить не может, – описал попытки подсчитать председатель Союза писателей Беларуси, краевед, журналист Александр Карлюкевич. – Если домов было 7 и по свидетельству, по акту в каждом было от 25 до 30 детей, то разговор о нескольких сотнях детей. Хотя и эта цифра ужасающая, потому что ясно, что многие были умерщвлены в больнице в Марьиной Горке. А если домов было несколько десятков, то, конечно, можно поверить в ту цифру, которая периодически называется: 1500–1800 человек.

Из докладной записки секретаря Минского подпольного обкома КП(б)Б И. Бельского, 13 июля 1944 года:

«...немцы силой отбирали у родителей их детей от 7 до 14 лет и делали их донорами для своих солдат. Только в дер. Скобровка Пуховичского района гитлеровские кровожадные звери отвезли из деревень Стародорожского, Любанского и других районов до 3000 детей, морили их голодом и высасывали кровь для немецких солдат».

Из мемуаров генерал-лейтенанта Михаила Федоровича Панова:

«В Марьиной Горке наши части освободили 80 советских детей в возрасте 8–12 лет. Перед глазами гвардейцев предстали живые скелеты, обтянутые кожей. Дети едва держались на ногах, посинели от большой потери крови. Оказалось, что гитлеровцы превратили детей в доноров. Изуверы брали детскую кровь для своих раненых, не считаясь с жизнью маленьких пленников. Эта страшная картина усилила ненависть к врагам».

– 200 грамм хлеба, мясо почти не давали. Похлебка из щавеля, который они сами же и собирали. Молока не было, хотя администрация содержала небольшое стадо коров – понятно, чтобы решать свои продовольственные потребности. Только изредка давали мясо, как свидетельствуют те люди, которые были опрошены для протокола, – рассказал о быте скобровских узников Александр Карлюкевич. – Дети убегали. Что интересно – психология маленьких детей. Если они убежали в соседнюю деревню, чтобы найти продукты, чтобы кто-то подкормил, то мы можем в сегодняшнем времени сказать: а почему вообще не убежали, раз такая охрана была? Они бегали за продуктами, возвращались и опять жили в этих условиях. Надо понимать, что это дети, они думали по-другому. Им надо было прийти под какую-то крышу, попасть в какой-то коллектив, а не самостоятельно уйти в партизанский лес. Куда уйти? Для них это была загадка.

Долго о Скобровке молчали. Почему? Сказать сложно. Местные жители разъехались, кто-то ушел в партизаны, кто-то погиб.

– Откуда же возникла тема Скобровки? Не только из свидетельских показаний. Она уже возникла, когда начал активно работать в конце 80-х, в 90-е фонд «Взаимопонимание и примирение». Когда люди получали компенсацию за то, что находились в каких-то концентрационных лагерях, были в плену. Речь о мирном населении Республики Беларусь. Тогда стали появляться свидетельства, люди стали рассказывать. А до этого времени многие просто боялись, – добавил Александр Карлюкевич. – Когда я начал собирать материал об этом концентрационном лагере, Скобровке, уже в Марьиной Горке нашел свидетелей, которые стали вспоминать: так у нас же ходили, пытались сесть на поезд, кого-то снимали. Совсем малыши. Ясно, что они потом и не вспоминали, где они сели на поезд – на железнодорожной станции Пуховичей, в Минске или где-то в другом месте. Поэтому и показаний документальных фактически нет даже на уровне свидетельских показаний.

Одна из первых публикаций о Скобровке в начале нулевых – «Пленники вурдалаков». После выхода материала в печать люди начали писать в газету и рассказывать свои истории.

– Было где-то около десятка, может, немножко больше писем. В некоторых случаях – родственников, а в большинстве – письма тех людей, кто еще дожил до нашего времени из числа узников. Считайте: если в 1944-м им было 5-7 лет, кому-то 4 года, может быть, 8 лет, то прошло столько времени – разговор о начале нулевых годов, 60 почти лет – люди были пенсионного возраста. И они вспоминали и говорили, что боялись сказать о том, что были в концентрационном лагере. По разным причинам. Не только административного характера, а просто по социальным причинам люди не хотели об этом говорить, – вспомнил Александр Карлюкевич.

Краеведы по крупицам собирали информацию о Скобровке. Один из тех, кто не был равнодушным, – генерал-лейтенант в отставке Евгений Васильевич Микульчик.

– Он входил в состав правления фонда «Взаимопонимание и примирение». Дружил с народным художником Советского Союза Михаилом Андреевичем Савицким. Он, наверное, и рассказал ему эту историю про Скобровку. Рассказал об этом месте. И человека, который сам прошел через фашистский концлагерь, это не могло не всколыхнуть. Поэтому, наверное, он свои физические силы потратил на то, чтобы работать над картиной, посвященной концентрационному лагерю в Скобровке, – добавил Александр Карлюкевич.

| Подготовлено по видео БЕЛТА.

| Скриншоты видео.