Они печатали по 500 знаков в минуту. Как БЕЛТА работала во времена телеграфов?

Белорусское телеграфное агентство и сегодня хранит свое старое название как дань уважения людям, чьи имена золотыми буквами вписаны в летопись ведущего информагентства страны, и... к телеграфу, который вплоть до эры интернета оставался самым быстрым средством связи.

Как известно, изобрел телеграф в 1832 году русский инженер Павел Шиллинг. Предприимчивый француз Шарль-Луи Гавас первым решил использовать чудо-технику для передачи новостей. В том же 1832 году он основал бюро переводов Гаваса, снабжавшее парижские газеты дайджестами иностранной прессы. Три года спустя бюро преобразовалось в новостное агентство. Из европейских столиц в Париж новости поначалу доставлялись почтой, а вскоре ушлые репортеры оценили преимущества телеграфа. В парижских газетах замелькала рубрика «Сообщения телеграфного агентства». Дело ширилось и развивалось. В 1849 году в Берлине открылось телеграфное бюро Вольфа, в 1851-м в Лондоне – агентство Рейтер.

18 декабря 1859 года «Минские губернские ведомости» торжественно известили подписчиков «об открытии действия телеграфа по Минской губернии. <…> Построены телеграфные станции в Минске, в Бобруйске, которые начали действовать 27 ноября минувшего месяца». В 1915 году в одной только Витебской губернии телеграф связывал с внешним миром 52 населенных пункта.

Развитие прогрессивного вида связи создало благоприятную почву для появления в Российской империи телеграфных агентств. Зачастую они не выдерживали конкуренции и быстро разорялись. Это одна из причин, почему дореволюционные попытки открыть их отделения в губернских городах на белорусских землях всякий раз заканчивались неудачей.

Ситуация изменилась с победой Великой Октябрьской социалистической революции. ВЦИК принял судьбоносное постановление «О слиянии Петроградского телеграфного агентства (ПТА) и Бюро печати при ВЦИК» 7 сентября 1918 года. Так зародилось Российское телеграфное агентство – РОСТА.

Оригинал извещения об открытии БЕЛОТРОСТА хранится в Национальном архиве Беларуси 

Три с половиной месяца спустя в заледеневшем, только что оставленном немцами Минске на свет появляется следующий документ (орфография и пунктуация во всех документах сохранены. – Авт.):

«Всем Советским Учреждениям и Комиссарам.

Извещение №1.

Настоящим доводится до Вашего сведения, что с 23-го Декабря в г. Минске по Захарьевской ул., № 41, кв. 6 открылось Белорусское Отделение Российскаго Телеграфнаго Агентства при Всер.Ц.И.К. ("РОСТА") в сокращенном наименовании "БЕЛОТРОСТА".

В виду того, что "БЕЛОТРОСТА" имеет свое задачей на ряду с другими функциями осведомлять через РОСТА" столичную и провинциальную печать, а также центральные учреждения Р.С.Ф.С.Р. о жизни нашего края, о событиях, а также о деятельности советских Учреждений и общественных организаций, – "БЕЛОТРОСТА" покорнейше просит Вас своевременно осведомлять его об имеющих политическое значение событиях и фактах, о мероприятиях и планах, намеченных к осуществлению в Ваших Учреждениях и обо всем, что Вами признается подходящим и желательным к опубликованию.

"БЕЛОТРОСТА" просит также высылать ему все печатные материалы (отчеты, докладные записки, проэкты, схемы и т. д.) выпускаемые в Ваших Учреждениях. –

ЗАВЕДЫВАЮЩИЙ ОТДЕЛЕНИЕМ (подпись неразборчива. – Авт.),

Минскъ, Декабря 24-го дня».

Любопытно, что извещение напечатано на добротном фирменном бланке с наименованием организации:

«Р.С.Ф.С.Р.

Российское телеграфное агентство при Всероссийском Ц.И.К. Советов Рабочих, Красноарм. и Крестьянских депутатов.

БЕЛОРУССКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ в Минске».

Указан даже телеграфный адрес БЕЛОТРОСТА: Минск Вестнику.

Поверх текста размашистым начальственным почерком прочерчена карандашная резолюция: «К свъдънию 29/XII 18 г.» (именно через «ять»), – и неразборчивая подпись.

Этот архивный документ – свидетельство о рождении Белорусского телеграфного агентства.

1980 год. Легендарный редактор БЕЛТА Семен Моисеевич Лурье начинал  рассыльным

О деятельности БЕЛОТРОСТА почти ничего неизвестно. Зато БЕЛРОСТА – так стало называться агентство в 1921 году – оставило потомкам массу интереснейших документальных свидетельств, пропитанных духом сурового времени военного коммунизма.

Вот телеграмма, направленная 12 января 1921 года из Москвы в адрес Президиума ВЦИК Белоруссии: «РОСТА уполномочивает литературного секретаря ЦЕНТРОРОСТА Ашмарина организоват в Минске Белорусское бюро РОСТА, каторое временно авансируется из средств Республики Белоруссии до окончательного перехода РОСТА в Главполитпросвет Наркомпроса точка Белорусскому бюро предоставляется право организоват аппарат типа областных РОСТА для обслуживания всех шести уездов Белоруссии точка… Замответруководител РОСТА Миннеко Вестник».

Ашмарин – личность необыкновенная. Именно при нем наладили сообщение по прямому проводу между Минском и Москвой. По воспоминаниям очевидцев, телеграфный провод существовал в буквальном смысле: с крыши через окно он спускался к столу ответственного руководителя (так именовалась должность Ашмарина).

Обмен между РОСТА и БЕЛРОСТА летом 1921 года протекал весьма интенсивно.

«В августе месяце в Москву – Вестник было послано по телеграфу 29 телеграмм, включающих в себе около 300 сообщений, всего около 12.500 слов. Кроме того было послано также пять телеграмм в Инороста с 50 зарубежными сообщениями», – отчитывался сменивший Ашмарина ответственный руководитель БЕЛРОСТА Соломон Левинсон в сентябре 1921 года.

Зарубежные сообщения, о которых идет речь, – это информация из латышских, польских и белогвардейских газет. Таким образом в условиях информационной блокады правительство в Москве узнавало о событиях в мире.

В докладной записке осенью 1921 года Левинсон отмечал: «Телеграфный вестник Белроста заключает в себе до 2000 слов ежедневно и обнимает собой всю текущую жизнь Белоруссии». Подчеркивал, что вестник «передается ежедневно по телеграфу в Москву и в зависимости от событий сообщается в другие центры Советской Федерации».

ЦЕНТРРОСТА – центральный аппарат РОСТА в Москве – инструктировал и опекал областные отделения по всей стране, к которым приравнивалось БЕЛРОСТА. И даже организовывал между ними социалистическое соревнование. Заведующий организационно-инструкторским сектором Российского телеграфного агентства А. Минченко писал «в Минское отделение Роста» следующее: «Вашим Отделением за Февраль месяц (1921 года. – Авт.) послано 26 сообщений-телеграмм, при чем Центрроста использовано 23 сообщений. Таким образом Центрроста использовала 88,9% посланного Вами материала. По количеству использованного материала Ваше отделение находилось на 31-ом месте среди других Отделений Советской России, а по использованию Вашего материала на 24-м месте».

Выставка технических раритетов на презентационной площадке БЕЛТА вызвала огромный интерес гостей и участников Дня белорусской письменности в Городке

Очевидно, к осени ситуация резко улучшилась, потому что Левинсон в докладной записке с гордостью отмечал: «По отзывам центра Белорусское отделение Роста занимает одно из первых мест в Советской Федерации».

Как протекал процесс приема-передачи телеграфной информации в БЕЛРОСТА? Семен Лурье, позднее один из ведущих редакторов БЕЛТА, вспоминал, как в 1922 году «начал работать в отделе, ведавшем поступающими из Москвы телеграммами РОСТА. Здесь они расшифровывались, а затем размножались для всех газет города».

«Расшифровывались» – это значит, что информация поступала не с телетайпа, который выдавал информацию в виде готового текста, а с обыкновенного аппарата Морзе или даже Боде – точка-тире-точка-тире… При этом телеграфиста в штате агентства не было, так что технология приема остается полнейшей загадкой.

«Размножались» – это о приложении к ежедневному бюллетеню БЕЛРОСТА, благодаря которому информация из Москвы попадала в белорусские газеты. Сам бюллетень содержал 1500–2000 строк республиканских корреспондентских новостей и рассылался, как пишет Левинсон, «всем редакциям газет Минска, всей Белоруссии, соседних западных губерний и направляется в центр».

Кроме телеграмм, поступали радиосводки из Петрограда, Харькова и Киева.

Двадцать экземпляров бюллетеня, очевидно, печатали под копирку машинистки, которых в штате хватало. Пишущая машинка – единственный множительный аппарат, доступный в то суровое время, – была величайшей ценностью. В БЕЛРОСТА их имелось две, одну из которых периодически пытался отобрать Совнарком.

Любопытно, что в начале 1920-х БЕЛРОСТА много сил отдавало деятельности бесконечно далекой от телеграфной технологии. Редакторы Федоров и Белогорский занимались выпуском устной газеты, которая «заключает в себе злободневные статьи и информационные обзоры… на 3000 строк газетного текста и рассчитана на чтение ее в промежутке 40-50 минут». Ее передавали Главполитпросвету для читки в рабочих и красноармейских клубах, а затем отправляли в уездполитпросветы. Известно, что в Витебске и Гомеле читки проходили очень празднично – на площадях, с участием артистов. В городе на Двине по такому поводу даже организовали театр революционной сатиры – Теревсат.

Была еще одна важная задача – плакаты и окна РОСТА. Их рисовал художник Л. Сарнов, а тексты сочинял, скорее всего, Левинсон, а до него Ахрамович-Ашмарин.

Елена Макаревич о темпе работы пуншеристок БЕЛТА: мы были как пули

Окна, как и агитвитрины с фотографиями, были реальные в прямом смысле. «Принять меры к закреплению за Белроста несколько окон в центре для выставки сатир Роста», – читаем в протоколе № 3 заседания коллегии Госиздательства Белоруссии от 25 января 1921 года. Именно Госиздат являлся, как сказали бы сейчас, учредителем БЕЛРОСТА.

С приходом НЭПа все снова поменялось. С организацией в системе РОСТА Союзного коммерческого Телеграфного агентства – СоюзКТА – возникла необходимость создать подобное и в Белоруссии. 18 января 1924 года по решению правительства в структуре БЕЛРОСТА образовали особый отдел – БЕЛКТА, который занимался коммерческими новостями. «Ежедневно по телеграфу и телефону в Москву передавались сообщения об излишках и нехватке товаров, о заключаемых на государственной товарной бирже торговых сделках между государственными и кооперативными организациями, движении рыночных цен, о количестве и характере привоза продуктов сельского хозяйства на рынки города и т.д.», – вспоминал Лурье, непосредственно участвовавший в этой работе.

Дело оказалось столь успешным, что БЕЛКТА фактически съел своего «хозяина» – БЕЛРОСТА. Но НЭП закончился, а вместе с ним завершилась бурная коммерческая деятельность наших предшественников.

Совет Народных Комиссаров БССР 7 марта 1931 года издает постановление «Об организации Белорусского Телеграфного Агентства "БЕЛТА"». Скоро обнаруживается, что технических средств катастрофически не хватает, и 19 августа 1932 года выходит новое постановление СНК. «В целях обеспечения нормальной передачи всей информации в республиканскую и районную печать, считать необходимым установить в БЕЛТА "Клейншмит" и оборудовать радиостанцию», – читаем в документе.

«Клейншмидт, – пишет в 1929 году в очерке "Говорит ТАСС…" писатель Константин Паустовский, – буквопечатающий аппарат. Схема работы как будто несложна. Машинистка (их зовут пуншеристками) пишет на пишущей машинке, предупреждающей вспышкой красной лампочки о том, что кончается строка. Но вместо строк на бумаге, из машинки выползает пергаментная лента с пробитыми на ней точками – машинка (она называется пуншер) сама переводит наш алфавит на знаки Морзе.

Пробитая этими знаками пергаментная лента идет в особый передатчик – трансмиттер. Он втягивает ленту в себя и передает ее содержание по прямому проводу в Ленинград или другой город. В Ленинграде провод присоединен к пишущей машинке вроде телетайпа. Она автоматически принимает информацию, переводит ее со знаков Морзе на русский алфавит и печатает на бесконечной ленте. Ленту время от времени отрывают и передают редактору».

От наномира до «плужной подошвы». Три важных изобретения, которые улучшают нашу жизнь

Кто придумал прибор, которому нипочем даже лютый холод Антарктики? История изобретения

1985 год. Ежедневно для работниц телетайпного цеха БЕЛТА проводили производственную гимнастику

Это прекрасное описание телеграфной связи того времени, которую использовали информационные агентства, в том числе БЕЛТА. Однако, похоже, Паустовский слегка напутал: клейншмидт работал не на передачу, а на прием.

«По поводу безобразной работы клейншмидта я уже докладывал Вам в специальной докладной записке, с которой командировал в ТАСС в мае месяце, редактора клейншмидта тов. Домбровского, – пишет 9 августа 1935 года в пространной докладной записке ответственному руководителю ТАСС Долецкому ответственный руководитель БЕЛТА Бальзовский. – <…> Как правило в последнее время нам приходится работать по приему передач по клейншмидту до утра, главным образом из-за сплошных простоев клейншмидта».

25 июля «благосклонности» капризного агрегата пришлось ждать 4 часа 25 минут, 31 июля – 2 часа 38 минут, 5 августа – 3 часа 5 минут. И это во время VII конгресса Коминтерна, когда обязательная к передаче информация в течение месяца шла валом.

На обслуживание клейншмидта требовался отдельный штат сотрудников – редактор, переводчик, механик, машинистки и курьер. В месяц уходило 6500 рублей на уплату телеграфного тарифа. Для сравнения: килограмм ржаной муки в 1935 году стоил 2 рубля.

Но без клейншмидта было не обойтись. Перед Белорусским телеграфным агентством стояли очень серьезные и ответственные задачи. Пожалуй, лучше всего их сформулировал в январе 1939 года в докладной записке секретарю ЦК КП(б)Б Пантелеймону Пономаренко ответственный руководитель БЕЛТА Михась Чаусский: «…а) ежедневно передавать республиканским и районным газетам Союзную и Иностранную информацию ТАСС, б) организовать информацию о БССР для всей печати Советского Союза, и в) выпускать для газет республики ежедневные вестники информации о важнейших событиях политической, хозяйственной и культурной жизни БССР».

В то время БЕЛТА подчинялась Совету Министров БССР и одновременно находилась в системе ТАСС. Отсюда знаменитая белтовская поговорка: мы работаем на ТАСС и на нас.

Работа сотрудников информационного агентства чрезвычайно усложнилась после войны: телетайпное хозяйство страны было полностью разграблено немцами. «Назрела острая необходимость телетайпизировать все редакции областных газет республики, – пишет 11 мая 1950 года секретарю ЦК КП(б) Белоруссии М.В. Зимянину заместитель ответственного руководителя БЕЛТА Петр Быковский. – За последнее полугодие удалось отыскать на различных складах пять немецких трофейных телетайпов, которые, после соответствующей переделки, устанавливаются в облредакциях (Мозырь, Брест, Барановичи уже получают материалы ТАСС и БЕЛТА по телетайпу). Больше в республике телетайпных аппаратов нет. Заместитель ответственного руководителя ТАСС тов. Ширяев предупредил, что ни ТАСС, ни Министерство связи СССР не смогут в ближайшем будущем выделить БЕЛТА телетайпы. Остается единственный путь приобретения телетайпных аппаратов (которым, кстати, воспользовалось Украинское телеграфное агентство – РАТАУ) – поездка в Берлин. Там, как удалось нам выяснить, имеются телетайпы. Необходимо послать на имя Главнокомандующего войсками советской оккупационной зоны тов. Чуйкова за подписью секретаря ЦК КП(б)Белоруссии письмо с просьбой выделить из имеющихся фондов для Белорусской ССР двадцать телетайпов».

Просьба была выполнена. С тех пор телеграфные аппараты агентства постоянно обновлялись, на смену устаревшим приходили новые модификации техники.

2019 год. Владимир Хилькевич 

– Когда в 1988 году я пришел работать в БЕЛТА, на пятом этаже вовсю стучали телетайпы, – вспоминает Яков Яковлевич Алексейчик, директор Белорусского телеграфного агентства в 1988–2002 годах.

– Телетайпами был уставлен огромный зал, ныне разгороженный на кабинеты. Шум стоял такой, что можно было оглохнуть, – вторит ему ветеран БЕЛТА Елена Макаревич, в прошлом пуншеристка, а ныне оператор электронного набора и верстки. – Просыпался то один, то другой аппарат, выдавал информацию из Москвы или откуда-то еще и с чувством выполненного долга умолкал, чтобы потом проснуться вновь.

Получив от редактора текст, пуншеристка вводила его в телетайп. Код перфоленты – 79 знаков – телеграфистки агентства знали в буквальном смысле слова как свои пять пальцев.

– У нас даже соревнования проводили на скорость чтения перфоленты, – улыбается Елена Макаревич. – Самое трудное – исправить ошибку, если корректор нашел ее в печатном тексте. Ленту вставляли в аппарат и исправляли на ходу.

Готовый текст по телетайпу отправляли в Дом печати для республиканских и минских газет.

– Там у нас был свой телеграфный пункт, мы дежурили по очереди, – продолжает Елена Леонидовна. – Приходили курьеры, забирали распечатки, а что дальше с ними происходило, знают только газетчики.

Новости в большинство регионов тоже «раздавали» по телетайпу. Причем областные, городские или районные газеты получали «свои» подборки. Официальную информацию, обязательную к опубликованию, рассылали для всех.

На телетайпах, считает Яков Алексейчик, могли работать только настоящие профессионалы.

– Чем отличается БЕЛТА? – улыбается он. – Когда срочная работа, все сбегаются. А в коллективе, куда пришел потом, – разбегаются. Однажды в полшестого вечера позвонил Мясникович (Мясникович Михаил Владимирович – в те годы глава Администрации Президента Республики Беларусь. – Авт.): «Надо за полчаса передать по телетайпу в газеты доклад главы государства». Приносят, а там 40 страниц убористого текста. Поднимаюсь на главный выпуск, собираю сотрудниц: «Давайте подумаем, как быстрее сделать». Одна самая бойкая, Лида, спокойненько говорит: «Яков Яковлевич, идите-ка в свой кабинет и думайте, а нам оставьте текст». Я обалдел: елки-палки, совсем их распустил. Но послушался, минут через двадцать не выдержал и позвонил: «Лида, как там дела?» «Яков Яковлевич, вы нам дали полчаса? Вот тогда и спросите». И что же? Минут через семь-восемь открывается дверь: «Доклад передан. А вы, пожалуйста, не обижайтесь. Посоветоваться – это потратить время. Мы знаем, что и как делать».

Этот случай, говорит Алексейчик, заставил его еще больше ценить и любить родной белтовский коллектив.

Конец 1990-х годов. Яков Алексейчик

Чудеса профессионализма демонстрировали пуншеристы БЕЛТА и на выезде. На этот случай в агентстве имелись переносные телетайпы.

– Взять хотя бы учения «Запад-81», – вспоминает Владимир Павлович Хилькевич, предшественник Якова Алексейчика на посту руководителя БЕЛТА. – Они имели международный статус и проходили в том числе на территории Белорусского военного округа. Для их освещения мы сформировали целый творческий коллектив, оснащенный телетайпами. Несколько раз в день отправляли прямые репортажи с полей учебных боев, и все они прямо с колес уходили на страницы белорусской прессы, а через военную редакцию ТАСС разлетались по СМИ всего мира.

Несколькими годами позже точно такая же бригада с Алексейчиком во главе отправилась в Брест освещать визит Михаила Горбачева.

– С нами была самая опытная телетайпистка-пуншеристка, много лет работавшая в агентстве, – вспоминает Яков Яковлевич. – Набирает текст на перфоленту, мы тут же переставляем его на телетайп-автомат, который передает его в Минск и Москву, а пуншеристка тем временем продолжает набор. В какой-то момент замечаю, что она работает в том же темпе, что и автомат: 500 знаков в минуту.

Алексейчик подчеркивает, что технологии в БЕЛТА были на то время самые передовые:

– Они ничуть не уступали европейским. В те годы, когда мы передавали информацию по телетайпам, этими замечательными аппаратами пользовались французы и немцы, поляки.

Намного раньше других БЕЛТА приступило к компьютеризации. Возможно, отчасти потому, что школа программирования в БССР была самая сильная в Союзе. Именно у нас на столичном заводе имени С. Орджоникидзе производили легендарные ЭВМ серии «Минск», а в ЦНИИТУ для них создавали программное обеспечение.

– В начале компьютеризации у нас имелось четыре базовые ЭВМ, – рассказывает Яков Алексейчик. – Две запаралеллили, и сюда сбрасывалась информация с рабочих аппаратов журналистов. Третья была запасной, четвертую при необходимости использовали на запчасти.

С этих гигантских вычислительных машин информация БЕЛТА уходила в газеты, на радио и телевидение, поначалу по телетайпам. Позже, когда у получателей появились компьютеры, – по специальным линиям связи. Белтовские редакторы также имели доступ к материалам, хранящимся в базовых ЭВМ.

– Действительно, журналисты БЕЛТА одними из первых среди редакций белорусских СМИ освоили компьютеры, – подтверждает Владимир Павлович Хилькевич. – Сначала на редакционных столах стояли громоздкие венгерские «Видеотоны». Постепенно произошел переход к современным моделям «персоналок».

О том, как это иногда случалось, со свойственным ему юмором рассказал нам Яков Алексейчик.

– Дело было осенью 1989 года. Мы с моим заместителем Геннадием Семеновичем Прянишниковым всерьез задумались об издании «7 дней» и решили под этой маркой обновить оборудование. А тут очень удачно подвернулось 7 ноября, отличный повод побывать у председателя Совмина Михаила Васильевича Ковалева, – интригует Яков Яковлевич. – Очень толковый и уважаемый был человек. Поздравил его, а в конце говорю: «Вы бы, наверное, удивились, если б я, оказавшись в кабинете главы правительства, что не так часто в нашей жизни случается, ничего у него не попросил». Он рассмеялся: «Вообще-то да!» А у меня при себе была заготовленная бумага с нашими подсчетами. Выходило, что на оборудование для газеты понадобится примерно 20 тысяч инвалютных рублей. Но, зная от помощника Ковалева о его привычке удовлетворять просьбы на треть, проставили цифру 60 тысяч. Михаил Васильевич пробежал глазами листок, пристально посмотрел на меня и говорит: «А меньшей суммой не обойдешься?» – «Зависит от того, сколько выделите». Он вновь рассмеялся и черканул резолюцию «Выдать 43 тысячи инвалютных рублей».

На радостях Алексейчик даже позабыл, что приехал в Совмин на машине, и вернулся в БЕЛТА пешком. Словом, в 1990-е годы агентство вошло вооруженным по последнему слову техники.

Вскоре после этого случилась еще одна забавная история.

– Явился к нам специалист из ФРГ с предложением купить у него дорогущую программу, – рассказывает Яков Алексейчик. – Говорит, сможете доставлять сообщения своим подписчикам за считанные минуты. Расчехлил переносной компьютер – у нас в агентстве было таких с полдесятка, – и показал, как это работает. Я только рассмеялся. Подвел его к своему компьютеру и продемонстрировал, как это у нас. Он в шоке: «Кто писал программу?» Отвечаю: «Наши белтовские программисты».

Тем не менее телетайпы еще какое-то время существовали рядом с компьютерами, пока не наступила эра интернета.

Телеграф для БЕЛТА уже история. Далекое прошлое, о котором вспоминают без сожаления, но с теплотой. Слишком трудно в ту пору рождалась информация – с многократным перепечатыванием, кодированием и раскодированием, перегруженностью и сбоями в сети.

– Последние списанные телетайпы были совсем новые, – с едва ощутимой горечью говорит Елена Макаревич.

Сегодня их, в отличие от динозавров, нет даже в музеях, но добрая память о них живет.

| Юлия АНДРЕЕВА, журнал «Беларуская думка».

| Фото из архива БЕЛТА.

Продолжение следует...