«Мне очень повезло». Какой случай помог оперной певице Анастасии Москвиной?

Фото с сайта Большого театра Беларуси

В ее репертуаре представлен цвет мировой оперы – легкая, изящная Мими в «Богеме» Пуччини, страстная, со стальным характером Недда в «Паяцах» Леонкавалло, гордая и свободолюбивая Земфира в «Алеко» Рахманинова, самоотверженная, преданная Ярославна в «Князе Игоре» Бородина… Народная артистка Беларуси Анастасия Москвина показывала свой талант на лучших театральных сценах Европы и Азии, наполняя каждую ноту невероятным смыслом и эмоциями, особым шармом и неповторимым обаянием. 13 ноября белорусской сопрано исполнилось 50 лет. Поговорили с известной оперной певицей о том, как помог в судьбе случай, почему некоторые певцы теряют голос и насколько целебно оперное искусство.

– Анастасия Игоревна, а когда заметили, что у вас особый дар к музыке?

– Мама говорит, что в детстве, не успев проснуться, я тут же напевала. Однажды в детский сад, а мне тогда было пять лет, пришли преподаватели, которые подбирали деток с музыкальными способности. После прослушивания выяснилось, что у меня абсолютный слух. Порекомендовали пойти на скрипку. Поскольку в музыкальную школу принимали с семи лет, пришлось брать частные уроки. Когда пришло время, стала заниматься в старейшей музыкальной школе N 2 имени Аладова.

«В консерватории особая атмосфера, и студенты, которые там учатся, уникальны»

– Вы не раз говорили в интервью о том, что многое в судьбе решил его величество случай. Именно он и привел вас в свое время к «правильным» педагогам?

– В студенчестве я неплохо играла на гитаре, часто выступала на концертах и даже два года работала в Русском театре поющей актрисой в спектакле «Мадам и месье». Но я чувствовала, что не хватает дыхания, и хотелось поучиться вокалу на профессиональном уровне. Сразу же после окончания Института культуры поступила на первый курс вокального отделения Академии музыки. Действительно, волею судеб я попала в класс Людмилы Яковлевны Колос, нашей заслуженной артистки, профессора, лучшего педагога вокала в Беларуси. Она училась когда-то в Киевской консерватории, потом два года стажировалась в Италии. Людмила Яковлевна умела объяснить, как надо петь. Академическая манера пения – сложный процесс. Многие уже в начале учебы не выдерживают: проблемы с голосом, несмыкание, болезни связок… У меня таких проблем не было, потому что попала в нужное время к нужному человеку.

– Атмосфера академии вас, наверно, особенно впечатлила?

– В консерватории особая атмосфера, и студенты, которые там учатся, уникальны. Было очень приятно впитывать дух этого учебного заведения, заряжаться его удивительной энергетикой, заниматься у педагогов, чьей профессиональной, душевной, человеческой щедрости не было предела. За время учебы я три раза участвовала в международных конкурсах, завоевала звание лауреата, затем стала стипендиатом фонда Президента по поддержке талантливой молодежи, что позволило мне оказаться в числе троих студентов, приглашенных на Президентский бал. Не расстаюсь со своей альма-матер и по сей день – работаю с молодежью, с недавнего времени – профессор кафедры пения.

«В Большой театр попала на четвертый раз»

– В этом году вы отмечаете еще одну круглую дату – 20 лет на сцене Национального академического театра оперы и балета Республики Беларусь. Предполагаю, что попасть в Большой для многих артистов – несбыточная мечта. Как это произошло в вашем случае?

– В Большой театр попала на четвертый раз после прослушивания. Вначале исполнила небольшую партию первой дамы из оперы «Волшебная флейта» Моцарта, через какое-то время уже исполняла и партии ведущего репертуара – Микаэлы, Иоланты, Татьяны.

– Вы стали не так давно руководителем оперной труппы Большого театра. Не жалеете, что теперь, когда появились новые обязанности, сольная карьера уходит на второй план?

– Продолжаю петь в моих любимых операх, разучиваю новые партии, участвую в концертах. Мне кажется, что могу приносить пользу родному театру не только в качестве солистки, но и заведующего труппой оперы. Правда, изменился привычный график, но мне нравится, когда каждый день наполнен событиями и вокруг все крутится-вертится. Не люблю спокойный, размеренный образ жизни.

«Все сцены очень похожи»

– Вы выступали на сценах многих лучших театров мира – в России, Австрии, Германии, Испании, Японии, Нидерландах, Франции. Какая для вас наиболее комфортна?

– Конечно же, родная! А вообще, все сцены очень похожи. Самое главное для вокалиста – акустические ощущения, понимание того, как летит звук и насколько хорошо себя слышишь. Вспоминаю гастроли в Японии, на которые поехала вместе с Российским национальным оркестром под руководством Михаила Плетнева. Токийский «Опера Сити Холл», где тогда выступали, – один из лучших залов мира с потрясающей акустикой. Построен полностью из дерева, если не ошибаюсь – бука, стены – рельефные, хорошо отражают звук. Поешь пиано, а в зале кажется – форте.

«По выносливости самая трудная для меня партия – Аиды»

– В опере многие партии требуют большой вокальной, эмоциональной и физической нагрузки. Какие из них для вас наиболее сложны?

– Все ведущие партии не просты и требуют серьезной подготовки. По выносливости самая трудная для меня партия – Аиды. Роль большая по объему, тесситурная, и все четыре акта героиня не уходит со сцены. Та же Ярославна в опере Бородина «Князь Игорь» тоже непростая роль, однако там есть возможность отдохнуть между сольными номерами.

– Какие роли считаете знаковыми в вашей карьере?

– Исполнение партий Ярославны, Лизы, Аиды, например, возможно именно тогда, когда у тебя уже есть сценический и вокальный опыт. Мастерство артиста состоит в том, что он должен заставить зрителя себя слушать, испытать сильнейшие эмоции, удивить и взволновать. Многие меломаны слушают оперу и испытывают сильнейшее эмоциональное потрясение, потому что гениальная музыка доходит до самых глубин души. Звук человеческого голоса рождает настолько сильные вибрации, что они проникают до самого сердца. Зритель часто думает, что в опере есть подзвучка и микрофон спрятан где-то в элементах сценического костюма или парика. Но опера – это искусство живого исполнения.

– В репертуаре Большого есть две национальные оперы – «Седая легенда» и «Дикая охота короля Стаха». Насколько это значимо для театра?

– Большой театр имеет статус национального, и произведения белорусских композиторов, которые пишут прекрасную музыку для оперы и балета, украшают наш репертуар. «Седая легенда» и «Дикая охота короля Стаха», либретто к которым создано на основе повестей нашего классика Владимира Короткевича, и музыка, написанная Дмитрием Смольским и Владимиром Солтаном, – поистине жемчужины оперного искусства. О высокой оценке этих произведений говорит и тот факт, что постановочная группа и солисты оперы «Седой легенды» в 2017 году удостоены Государственной премии Республики Беларусь, а спектакль «Дикая охота короля Стаха» с восторгом принят в октябре этого года на исторической сцене Большого театра России.

«Главное для меня – это здоровье родных и мир на земле»

– В чем формула счастья для народной артистки Беларуси Анастасии Москвиной?

– Главное для меня – это здоровье родных и мир на земле. Хочется каждый день радоваться всему прекрасному, что тебя окружает. Мне очень повезло: я могу петь на сцене Большого театра Беларуси, слушать великолепные голоса солистов нашей оперы, хора, игру оркестра, работать с концертмейстерами, режиссерами, дирижерами, с теми, кто помогает в моем становлении как музыканта и делает из меня профессионального артиста. Государство оказывает колоссальную поддержку в сфере культуры, благодаря чему мы все занимаемся своим любимым делом. И нет большего счастья, чем осознавать, что живешь в прекрасной, мирной синеокой Беларуси и можешь петь, играть, рисовать, танцевать на радость всем почитателям нашего таланта.

| Ангелина СВЕТЛОВА, газета «7 дней».

| Фото с сайта Большого театра Беларуси.