Писатель Алексей Иванов: в реальной жизни мы начинаем жить по законам интернета

Фото из Instagram Алексея Иванова

Этого крупнейшего прозаика критики называют «золотовалютным резервом русской литературы». Его книги изданы миллионными тиражами, по ним сняты нашумевшие картины «Географ глобус пропил», «Ненастье», «Пищеблок», «Сердце Пармы», «Общага», «Тобол» и многие другие. Романы Алексея Иванова переведены на сербский, голландский, французский и китайский языки. Беседуем с писателем о его отношении к новым способам коммуникации, о том, как он достигает душевного равновесия и какие экранизации считает наиболее удачными.

Мы начинаем двигаться к хаосу, нарастает энтропия. Нехорошие симптомы для культуры в целом

Алексей Викторович, несколько лет назад на встрече с читателями вы сказали, что главная драма нашей эпохи – взаимоотношения человека и интернета. К чему, на ваш взгляд, они могут привести?

– В пандемию интернет стал основным способом коммуникации. Когда так происходит и главной площадкой для общения становятся соцсети, формируется новый тип личности, при котором для человека мерой всех вещей является он сам. И он строит свою жизнь по стратегии самовыражения. То, что мы стали больше общаться через соцсети и мессенджеры из-за пандемии, – вещь преходящая и, по большому счету, не очень важная для истории. Сейчас так, через некоторое время будет по-другому. А то, что в реальной жизни мы начинаем жить по законам интернета, – очень важно.

Если мы во главу картины мира ставим самого себя, а не совокупность мнений профессионалов в той или иной сфере деятельности и человечества вообще, это разрушает систему иерархий. А ведь вся культура и жизнь – это и есть разные иерархии. Скажем, что такое свобода? Наличие множества иерархий, в которых можно выбирать себе место по вкусу, по выгоде и так далее. В тоталитаризме иерархия только одна. При анархии ее нет вообще. Если мы отменяем институт иерархии, то во главу всего ставим собственное мнение – и в результате воцаряется хаос. То, что мы начинаем жить по законам онлайна, свидетельствует о том, что мы начинаем двигаться к хаосу, нарастает энтропия. Нехорошие симптомы для культуры в целом.

В 2021 году у вас вышли новый исторический роман и аудиосериал «Тени тевтонов». Роман сразу же стал одной из самых обсуждаемых новинок. Как бы вы охарактеризовали главную мысль?

– Любую книгу можно считывать на разных уровнях сложности. Если брать сюжет, то «Тени тевтонов» – книга о событиях 1945-го года в Прибалтике, а точнее в Восточной Пруссии, в городе Пилау, который сейчас называется Балтийск и находится в Калининградской области. А если брать философский план – это роман о нашем взаимоотношении с историей, о том, что она имеет тенденцию к повторению. Но настоящая история – всегда движение вперед. Если пользоваться терминологией из моего романа, движение вперед – движение к богу, а движение назад (то есть повторение) – движение к сатане. И неважно, какими соображениями мы руководствуемся, когда хотим повторить историю.

Мы раскрываем свои границы, нам нужно пересматривать отношение к войне

В «Тенях тевтонов» вы обращаетесь к теме Великой Отечественной войны. Связано ли это как-то с вашей личной, семейной историей?

– Я уже человек немолодой, оба моих деда воевали. Для меня война – это всегда и боль, и гордость, как для любого внука ветерана. Поэтому мое отношение к Великой Отечественной не может быть пересмотрено. Вместе с тем я понимаю, что оно уже немного архаично. У современных молодых людей, которые знают о войне по фильму «Т-34» и для них она нечто вроде игры в танчики, – вот у них отношение уже несколько иное.

К тому же нынешняя молодежь – жители более обширного мира и пространства, нежели были мы в Советском Союзе в их возрасте. Для них Великая Отечественная – это уже часть Второй мировой войны. То, что для нас – наша национальная трагедия, для них – общечеловеческая драма. И я писал «Тени тевтонов», исходя из их восприятия, а это, на мой взгляд, очень важная художественная задача. Возможно, она еще и не осмыслена обществом, во всяком случае культурой точно... Великая Отечественная уходит в прошлое, мы раскрываем свои границы, нам нужно пересматривать отношение к войне. Не итоги и прочие важные вещи, а просто формировать более целостное представление об этой части нашей истории.

Как бы вы очертили нынешнее место литературы в системе культуры?

– Литература во всем мире, не только в России, утрачивает свои позиции и переживает кризис. Связано такое положение с развитием новых средств коммуникаций. Если раньше наша культура была логоцентричной, то есть слово было основой всего, то сейчас она стала иконоцентричной, мы передаем информацию не только в слове, но и в изображении, в картинке. Даже на бытовом уровне – я приехал в Париж, мне приходит СМС от друга: ты где? Я в ответ просто фотографирую Эйфелеву башню и отсылаю снимок. Мы начинаем общаться картинками и смайликами.

Если режиссер совсем напортачил, снимаю свое имя из титров, как это было с сериалом «Тобол»

Вы относитесь, пожалуй, к одному из самых экранизируемых современных писателей. Как удается мирно сотрудничать с разными кинокомпаниями и режиссерами?

– Фильм – это всегда отдельное произведение. Нельзя его судить по близости к авторскому замыслу. Автор у фильма – режиссер. Поэтому о замысле картины надо спрашивать у него, а не у меня. Моя сфера ответственности – роман. Фильм не должен следовать роману буква в букву. Литература и кино – разные сферы искусства, и при переводе произведения из одного вида в другой неизбежны искажения и потери. Поэтому я не вмешиваюсь в работу режиссера.

Но может быть и другая форма существования для писателя в кинематографе, когда он является автором сценария, а значит, и соавтором фильма. Соответственно, несет ответственность за качество финального продукта, и он должен вмешиваться в работу, отстаивать свою точку зрения, доказывать правоту. В роли автора сценария я проявляюсь очень активно. Обычно это заканчивается ничем, режиссер все равно делает так, как считает нужным, но если уж он совсем напортачил, то снимаю свое имя из титров, как это было с сериалом «Тобол».

Какие любимые фильмы по своим книгам вы бы могли отметить?

– И «Географ глобус пропил» Александра Велединского, и сериал «Ненастье» Сергея Урсуляка смотрю с удовольствием. Лично для меня актеры, которые сыграли в этих фильмах – Константин Хабенский, Александр Яценко, Александр Горбатов, Александр Робак, – даже заместили образы тех персонажей, которые у меня были, когда я писал роман. Значит, режиссер сделал все очень правильно, а актеры справились со своими задачами замечательно.

Что вы вкладываете в понятие идентичность, о котором сейчас так много спорят в средствах массовой информации?

– Человек – целый комплекс разных идентичностей, смотря по какому критерию мы себя оцениваем. Есть, например, национальная, по которой я русский человек. По региональной, скажем, уралец, по конфессиональной – православный и так далее. Любой разумный и вменяемый человек умеет находить консенсус между своими идентичностями. Конфликт между ними называется шизофренией.

***

«Работа – мой психотренинг. У Юрия Левитанского есть замечательное стихотворение на эту тему: «Я, как заклятье и молитву, твердил сто раз в теченье дня: спаси меня, моя работа, спаси меня, спаси меня!» Кстати, уральская горнозаводская идентичность – спасаться работой. Не деньгами, не властью, не славой, не пьянством, а работой».

P.S. Благодарим международный медиаклуб «Формат-А3» за помощь в подготовке материала.

| Ангелина СВЕТЛОВА, газета «7 дней».

| Фото из Instagram Алексея Иванова.