Иван И. Твердовский – российский кинорежиссер, сценарист, оператор и художник
– Сегодняшняя встреча называется "Авторское кино в современном искусстве". А разве может быть не авторское? У каждого художественного произведения есть создатель…
– Раньше развлекательный кинематограф и содержательный очень смежно существовали. Сегодня мы видим абсолютное расхождение: большой индустриальный кинематограф исключительно развлекательного свойства, и то, что мы называем авторским, – содержательным кино. У них разные принципы, задачи, мессенджеры и производство. Поэтому сегодня очень важно разделить. Ты занимаешься современным искусством – это заход в исследовательско-культурное поле. А есть кинематограф, который просто развлекает, удивляет…
– Вы выбрали для себя авторское кино?
– Я, к сожалению, заложник этого. Во-первых, воспитан в семье, где отец – режиссер-документалист. Он меня этим "кормил". Потом поступил во ВГИК к Алексею Учителю, который занимается авторским кино. Не могу сказать, что у меня не было выбора, но оно изначально вызывало интерес, подпитывало.
– Мне это все вместе приписывают, потому что я когда-то занимался документальным кино. Собственно, с него и начинал. И до дебютной художественной картины "Класс коррекции" у меня было восемь документальных фильмов. В них был и художником, и сценаристом...
Я вырос в семье документалиста. Хотел только этим заниматься, но в какой-то момент себе сказал: "Стоп!". Сейчас мало смотрю документальных фильмов.
Кинематограф появился как документальный – "Выход рабочих с фабрики", "Прибытие поезда"… Документальное кино формирует тренды, которые потом подхватывает остальные кинематографии, в том числе и анимация. Такое кино ближе к насущным социальным вопросам. Мне кажется, что в любое время оно интереснее, чем художественное. Потому что говорит о нас.
– У вас есть своя творческая команда?
– Постоянно меняю людей, с которыми работаю. Считаю, что каждый замысел уникален и для разных задач нужны разные люди. В какой-то момент режиссеры обзаводятся своими операторами, художниками…
– Уже сыграл. В фильме Ксении Зуевой. Она – актриса, режиссер. Пару лет назад у нее был дебютный фильм "Близкие". Сейчас Ксения сняла новую картину "Вмешательство", где я сыграл гопника с района. Совершенно на себя не похожего. И это интересно.
– Ну как можно "покрасить"? Странно будет, если я про свои фильмы буду говорить "предмет искусства", но я считаю, что каждая картина любого автора – это все же предмет искусства. И если мы начнем ее оценивать с точки зрения красок – белых, черных, серых, – то это не очень правильно, потому что дает какую-то плоскую палитру. Мне кажется, что когда мы смотрим всем спектром нашего зрения и видим оттенки, это куда интереснее.
– Мы видим оттенки не только глазами, но и душой. Когда я смотрела "Зоология" и "Подбросы", то для меня они были темные. Почему в ваших фильмах так много боли?
– Это не развлекательный кинематограф. Он побуждает рассмотреть какую-то проблему из жизни. Герои существуют по своим законам, а не по тем, по которым бы нам хотелось из зала, чтобы эта история развивалась. Я вам скажу больше: автор, когда берется за какой-то материал, не всегда руководит жизнью персонажей, с которыми он взаимодействует. Очень много нам дает жизнь. Нужно найти баланс: когда твои истории, твои герои актуальны той повестке, которая происходит в кино и в жизни. И это, к счастью, не только в кино, а в любом виде искусство. Через кино мы впитываем вещи социокультурные, важные и очень применимые для нашей жизни.
– А кто-то из девушек прочтет "Анну Каренину" и прыгнет под поезд, а после знакомства с произведением Достоевского возьмет в руки топор … Нет, не боюсь.
Важно, чтобы после просмотра фильма появился запрос на собственную саморефлексию. Особенно если это подросток, который сталкивается в жизни с тем, что есть в кино. Он задает себе вопросы: для чего я это делаю, что со мной происходит, чего мне не хватает?
Когда я делал фильм "Собачий кайф", нас очень вдохновляли ролики, которые мы видели в Ютьюбе. Снятые на мобильные, плохого разрешения. Подросток хотел сыграть в "собачий кайф" и покончил с собой – повесился в кадре. Мне хотелось использовать этот материал как хронику, но я понимал, что не могу его вставить в "тело" картины, потому что она живет по своей художественной стилистке, которую нельзя разрушить. Мы нашли место ролику, в самом финале картины.
– Вы переросли своего отца?
– Нет, ни в коем случае.
– Одному из первых, безусловно, показываю ему. Мне очень важны его советы. У нас разное видение культуры, кино. Это какие-то поколенческие вещи. Но бывают советы ценные. Иногда вещи вкусовые: можно так, а можно и так. Мы – непростые зрители, которые могут передать эмоциональный спектр, у нас профессиональное видение. Я даю ему советы, что сделал бы я как режиссер с его материалом, а он – с моим. Картина, которую я сейчас заканчиваю, имеет метраж 2.22. Мой отец говорит, что это длинно и долго, нужно сократить. Если бы он ее собирал, то сделал бы 1.20, а я сокращу на минут пять.
– Какие социальные проблемы вы хотели бы еще поднять в кино? Может, кто-то из наших читателей мог бы поделиться своей историей.
– Материал, над которым сейчас работаю, касается гендерного вопроса. История трансгендерной женщины, которая стала мужчиной и в нашей социальной реальности пытается заслужить право на любовь. Звучит просто и даже сопливенько, но там достаточно интересная человеческая история про взаимоотношение матери и сына. Я его называю сыном, хотя это дочь. Происходят очень важные вещи, про которые только один раз в жизни случается поговорить.
– Она сама раздевается. Но я согласен с вами. Там есть момент нарушенной тактильности относительно своего сына. Через этот элемент, в том числе, мне хотелось показать, что у нее нет никакой поведенческой модели, как нужно вести себя со своим сыном. Но все же это не переходит в какую-то инцестуальную сторону, как мне кажется, а балансирует в рамках приличия.
Четыре с половиной года мы снимали большой документальный проект про российскую полицию. Он, к сожалению, пока не вышел и непонятно, выйдет ли. Во время работы столкнулись с тем, что на каждом этапе – от обычного постового до руководителя ГБДД по Москве – все решается за счет денег, законы не работают. Тогда и возникла тема подбросов в моей жизни. Невозможность высказаться в документальном материале толкает меня к использованию каких-то мотивов в игровом. Но фильм не о коррупции. Он про другое. Задача автора – пойти в своих замыслах и размышлениях дальше.
– Какой из фильмов, которые вы недавно посмотрели, произвел на вас сильное впечатление?
– Мне понравился "Тридцать". Это ужасно лаконичная форма. Ребята встретились, поговорили, выпили в одном баре, очень долго шли в другой бар, пришли в третий и … наступило утро. И в этом есть некое полное погружение в какую-то чужую жизнь, похожую на твою в том возрасте. Это очень интересный опыт кинематографический: фильм идет два часа, а люди просто перешли из одного бара в другой.
– Мне очень интересно, как белорусская публика смотрит фильмы. На кинофестивале "Листопад" показаны три моих картины: "Подбросы", "Зоология", "Класс коррекции", и у меня три раза не получилось приехать и представить картину. В каждом новом зале, новом городе, куда я приезжаю показывать свое кино, совершенно уникальное общение происходит.
(От автора. Фильм "Зоология" на кинофестивале "Листопад" отмечен призом "За лучший фильм конкурса игрового кино "Молодость на марше" имени народного артиста СССР кинорежиссера В. Т. Турова")
"Заканчиваю работу над картиной "Конференция". У меня с ней долгая история, несколько раз пытался в нее зайти. Захват заложников в театральном центре на Дубровке в 2002 году – это самое страшное, что происходило в моем городе, практически рядом с моим домом. Это сильные воспоминания моего подросткового возраста. У нас погиб одноклассник. Моя задача была уйти от документальной реальности, не реконструировать событие, а делать историю про людей, которые пропустили это событие через себя, через огромное временное окно – 17 лет прошло. Людей, которые не могут с этим справиться.
В самом начале работы столкнулся с тем, что это табуированная тема. Вплоть до того, что ни один из крупных российских продюсеров не поддержал эту историю, и государственный фонд не пошел к нам на встречу. Я собрал молодую команду продюсеров. Для меня важно сказать на эту тему, чем забыть и сделать вид, что этого не было. Занимаясь искусством, мы должно переосмыслять те события, то время и людей, которые в этом существуют и живут".
| Фото предоставлены организаторами фестиваля.
- размещаются материалы рекламно-информационного характера.
