«Услышала новое сердце». 10 лет назад ей сделали редкую операцию, а теперь она медсестра

Осенью 2012 года Аня Станчук из агрогородка Медно Брестского района пошла в шестой класс. Первые месяцы учебы давались труднее обычного: уже к обеду она чувствовала усталость, порой не хватало сил даже переодеться. Поначалу девочке казалось, что это обычная акклиматизация после летних каникул. Но время шло, а ее состояние ухудшалось.

– Перед зимними каникулами появились боли в груди и кашель. Но даже тогда я не осознавала, что это может быть какая-то болезнь, списывала все на обычную слабость и переутомление. С уроков физкультуры приходилось отпрашиваться все чаще. В какой-то момент одноклассники начали шутить, что у меня воспаление хитрости. А я не могла выполнить даже простейшее упражнение, мне было тяжело дышать. Когда рассказала о своих симптомах родителям, они подумали, что я подхватила вирус, – вспоминает Анна первые признаки болезни. – Планировала отлежаться на каникулах, но с каждым днем состояние ухудшалось. Сначала тошнило от еды, потом – даже от воды. Мама с папой пытались отправить меня в больницу, но я была против. Зачем? Ротавирус сам пройдет. В последний день каникул родители поставили условие: иду в школу или к врачу. К тому моменту из-за непрекращающейся рвоты я не ела уже несколько дней и еле стояла на ногах, поэтому согласилась на второй вариант.

Врач участковой больницы предположил, что у Ани воспаление легких, и выписал направление в районную поликлинику на снимок. Оттуда ее сразу отправили на УЗИ. А дальше все было как в страшном кино: озабоченные лица медиков, десятки вопросов о заболеваниях родственников и экстренная госпитализация. Ничего не понимающую Аню на скорой отправили в областную больницу и сразу же положили в реанимацию. На вопрос, что с ней, медики говорили одно и то же: пару дней нужно полежать под капельницей – и можно будет ехать домой. Но свою комнату в следующий раз девочка увидела лишь спустя полгода.

Родителям сразу сообщили, что у их дочери дилатационная кардиомиопатия. Для 12-летнего ребенка это был смертный приговор. При таком заболевании сердце сильно вырастает в размерах и уже не может функционировать так, как должно. Состояние необратимое и лечению не поддается, единственный возможный вариант при этом диагнозе – пересадка. Взрослым в 2012 году такие операции в нашей стране уже делали, детям – никогда.

Аню отправили в столицу в РНПЦ детской хирургии. Первое время капельницы давали результат: тошнота прошла, девочка смогла самостоятельно ходить и есть. Но спустя пару недель снова стало хуже. Казалось, надежды больше нет. И тут родителям Ани сообщили, что врачи Республиканского научно-практического центра «Кардиология» готовятся к пересадке сердца ребенку. А значит, в ближайшем будущем у их дочери появится шанс на спасение.

Аня стала третьим подростком в стране, в чьей груди забилось донорское сердце. С первыми двумя она была не просто знакома, а несколько недель делила одну палату. Девочки понимали, что у них схожие диагнозы, но не знали, что всем им необходима трансплантация.

– Первой прооперировали Катю. В тот день родители позвонили очень довольные. Сказали, что ее даже по телевизору показывали. Я тоже хотела посмотреть, но мне не разрешили – боялись, наверное, что узнаю о пересадке. Тогда даже не подозревала, что меня ждет впереди. Правду открыла старшая сестра, но для меня в какой-то степени это уже была не новость. За два дня до разговора с ней я увидела сон: лето, солнце, и я дома, гуляю по полю, а во мне бьется новое сердце. Не знаю, как это объяснить. Возможно, самым ужасным мне тогда казалась пересадка, поэтому она и приснилась. Хотя страха в тот момент не почувствовала. Я так устала от больниц, постоянной рвоты, слабости и головокружений, что была готова на все, лишь бы эти мучения наконец прекратились. Мечтала просто оказаться дома.

В начале апреля Аню перевезли в РНПЦ «Кардиология». Девочке с каждым днем становилось хуже, а подходящего органа все не было. Чтобы выиграть время, врачи подключили ее к аппарату, который качал кровь вместо сердца. Он мог поддерживать жизнь девочки в течение месяца. Когда время было на исходе, Аня снова начала видеть сны.

– У меня к тому моменту полностью разрушился режим, уже не понимала, сплю я или нет. Начали появляться галлюцинации. Тогда в очередной раз увидела сон, в котором прятала от дождя маленькую птичку, а та пообещала, что через два дня мне сделают операцию. Птичка ошиблась: ждать новое сердце пришлось не два, а три дня. Пересадку сделали 4 мая, накануне Пасхи. Я тогда сильно удивилась: в выходной день, да еще и перед праздником? Не знала, что так бывает. Боялась и того, что Юрий Петрович Островский, который должен был проводить операцию, может не успеть вернуться. Еще утром того дня его не было в стране. Но волнения были напрасными, все сложилось так, как и должно было.

В операционную Аню забрали в шесть вечера, а в четыре утра она вернулась в палату уже с новым сердцем. Пока лучшие кардиохирурги страны боролись за ее жизнь, мыслями девочка была далеко за пределами больницы: немного повзрослевшая и счастливая, она прогуливалась с родителями по парку и была полностью здорова.

– Когда через несколько часов после операции меня отключили от ИВЛ, первым ощущением был страх задохнуться. Организм уже привык, что не нужно напрягаться, ведь за него всю работу выполнял аппарат. Пришлось напоминать себе, как делать вдох и выдох. Следом ощутила легкость в ногах: впервые за долгие недели могла ими шевелить. И, наконец, услышала свое новое сердце. Оно было настолько сильным, что стук эхом отдавался в висках. Удар – и я будто чувствовала, как по всему телу растекается кровь, – так Аня описывает первый день своей новой жизни.

Юная пациентка восстанавливалась быстро: на третий день начала ходить, через две недели ее перевели из реанимации, а в середине июня наконец отпустили домой. Первые несколько месяцев врачи и родители не разрешали ей выходить за территорию дома, чтобы в ослабленный организм не попала инфекция. С друзьями общалась по интернету, учителя приходили домой – но Аня была рада и этому. А в начале четвертой четверти она наконец вернулась в школу.

В марте этой прекрасной девушке исполнится 23 года, 10 из которых она живет с донорским сердцем. Аня окончила школу и колледж, второй год работает медсестрой в одной из больниц Бреста. Когда выбирала будущую профессию, вариантов было несколько. Но она для себя решила, что хочет помогать больным людям так же, как когда-то медики помогли ей.

– До сих пор я поименно помню реанимационных медсестер из РНПЦ «Кардиология»: Настя, Оля и Снежана. Они были очень молодыми и добрыми. Все время хотелось узнать, сколько же им лет. А Елена Тихоновна была постарше – такая жизнерадостная и постоянно шутила. Они мне очень помогали, поддерживали. Наверное, из-за них я и сама стала медсестрой. Хотя ко мне все хорошо относились, я ведь была там долгое время единственным ребенком. Врачи и медсестры постоянно приносили мне угощения.

Аня не знает, понадобится ли ей со временем еще одна пересадка сердца. О будущем девушка старается не думать – живет настоящим и верит, что все сложится удачно.

– В какой-то момент начала искать в интернете, сколько могут прожить такие люди, как я, есть ли у нас шанс завести ребенка. Но со временем поняла: не стоит верить всему, что пишут, и я – живой тому пример. Когда узнала, что «пересадочникам» дают всего пять лет, ужасно расстроилась. Думала, как это несправедливо: только я окончу школу и начнется самое счастливое время, а мне пора умирать. Но со времени пересадки прошло почти 10 лет, а я все еще здесь и на здоровье не жалуюсь. И верю, что все будет хорошо.

«Четвертое мая в нашей семье – особая дата, можно сказать, второй день рождения. Когда жила с родителями, они в этот день покупали торт, иногда разрешали не идти в школу. Сейчас это событие отошло на второй план, но близкие все равно помнят о нем, звонят, чтобы поздравить».

| Юлия ГАВРИЛЕНКО, газета «7 дней».

| Фото БЕЛТА, носят иллюстративный характер.

«Доктор, я еще поживу?» Что больше всего боятся услышать пациенты с онкологией

Так спать нельзя. Какая привычка может привести к диабету и проблемам с сердцем?