«Девки, я вам золотую бабу привез!» Каким режиссер Михаил Пташук был на работе и дома?

На съемках режиссер Михаил Пташук был буквально генералиссимусом, в 35-градусную жару командующим огромной «армией» на съемочной площадке. А каким он был дома, с семьей и друзьями? В проекте БЕЛТА «В теме. История» об этом рассказала его дочь Лика Пташук.

– Мама была его настоящей соратницей, подругой. Они вместе прожили всю жизнь. Была такая крепкая семья – очень теплые, живые и искренние отношения.

Мама была и редактором. Отец писал сценарий всю ночь. Работал на кухне, сам монтировал и склеивал канцелярским клеем – тогда так создавались режиссерские сценарии: не на компьютерах, а на печатной машинке. Он вырезал, наклеивал на лист и составлял сценарий. И вот эти обрезки утром мы с мамой собирали. Когда он писал какую-то важную сцену из фильма, ему обязательно нужно было посоветоваться. И он бежал к кому? К маме. И она спросонья выслушивала, давала советы и делилась впечатлениями. И для него это было очень и очень важно.

Мама была не просто женой, но еще и чудесной хозяйкой, его тылом. Накрывала столы, замечательно готовила. Я обязательно хочу об этом сказать. Папа очень любил кухню, его мама пекла прекрасные пироги и куличи на Пасху.

Вот в такой атмосфере мы жили действительно счастливо. Я благодарна отцу и маме за то, что вокруг моего детства, юности была атмосфера абсолютного счастья, праздника и, конечно, искусства кино.

– Отец наклеивал и получалось вот это?

– Это уже потом. Те режиссерские сценарии я сегодня не принесла, а надо было показать. Но я думаю, что они обязательно составят часть музейной экспозиции.

Видите, все от руки написано? Большая работа такая, не на компьютере, а каждое слово написано им. Вообще нужно сказать, что профессия режиссера для моего отца была Служением с большой буквы. Он режиссером был, причем, мне кажется, без отрыва от производства кино – просто жил в этой профессии. Был режиссером буквально повсюду, не только фильмы режиссировал. Вообще профессия художника, творца отличается от человека, который работает, допустим, на производстве, тем, что у него рабочий процесс не ограничивается промежутком с девяти до шести. Режиссер может продумывать сцены, про себя их репетировать, придумывать, фантазировать уже после окончания съемок. Как оно и было.

Я помню, как после съемок все актеры, которые снимались на следующий день, собирались у отца в кабинете. То есть был восьми-, а то и десятичасовой съемочный процесс на площадке, потом они приходили в номер в гостинице и продолжали репетировать, проходить сцену, которая снималась на следующий день. Отец очень любил повторять, что искусством может заниматься только одержимый человек, истинно преданный своему делу.

Все фильмы он снял в Беларуси. И очень гордился, что все главные картины – недалеко от своей деревни, от федюковского дома. И даже иногда приглашал односельчан принять участие, чем-то помочь, подсказать. И даже сложности… Он обгорал под нашим белорусским солнцем, когда снимал «В августе 44-го». Был весь в ожогах. Я помню, как мы лечили его, мазали облепиховым маслом. Я приехала с сыном на съемки, и мы буквально спасали папу. Рупор у него назывался «матюгальник», и бывало, что оттуда матюги действительно слышались. Но когда командуешь процессом, когда идет огромная массовка… Вы же помните эти кадры «В августе 44-го», батальные сцены сложнейшие, в которых принимало участие огромное количество и техники, и военных. И он фактически один, как генералиссимус, весь обожженный, в ранах стоял и командовал, направлял и руководил съемкой. Вся группа пряталась от палящего солнца в 35 градусов жары. Кто как мог спасался – нужно было беречь себя, не слечь, чтобы съемка на следующий день состоялась. А папа мой абсолютно жертвовал.

И я помню, как на съемках фильма «Знак беды» он шел, проваливаясь по колено в снег, а снимали в 35-градусный мороз. И я тоже была, сидела в этой теплушке. Или когда Геннадий Гарбук, наш великий артист, на съемках фильма «Черный замок Ольшанский» – помните эту сцену, когда Лопотуху убивают и он бежит между снопов? Был ноябрь, очень холодно, а он в одной льняной рубашке. Мало того что он гениально сыграл все роли, на которые был приглашен моим отцом, но и он жертвовал. Абсолютно все актеры, все, кто принимает участие в создании фильма, обречены на то, чтобы не считать своих сил, не учитывать потраченного времени. Но все равно это какая-то очень радостная жертва, потому что удовлетворение и радость от снятого фильма, особенно удачно снятого, превосходят все трудности.

Это – постер к фильму «Знак беды».

– Но на английском языке.

– Картина была показана на многих международных кинофестивалях и получила престижные премии. Она объездила весь мир.

Отец очень трепетно относился к этим съемкам, потому что они были автобиографические. Он писал в своей книге, что это был его дом – там, где жили Петрок и Степанида. Он знал каждый уголок в этом доме, что делает Петрок, что делает Степанида, как они заняты. То есть снимал про ту жизнь, которую хорошо знал – свою, односельчан и многих белорусов.

Еще интересная деталь. Я начала рассказывать о фильме «Знак беды». Почему постер на английском языке? На самом деле у нас дома много постеров на английском, потому что фильмы отца приглашались для участия в престижных международных фестивалях за рубежом. В частности, в Великобритании фильм «Знак беды» получил Гран-при BBC, премию на международном фестивале в Югославии, также на российских кинофестивалях.

– Каким Михаил Николаевич был в жизни? Не как режиссер. Много работал, но было же время, которое он проводил с семьей, отдыхал?

– Он был очень жизнерадостным, щедрым на эмоции, бурлящим энергией. У меня такое ощущение, что папа умел сделать из жизни шоу, настоящий праздник.

Приезжал с кинофестивалей всегда с наградами и подарками. Дарил и маме, и мне какие-то платки, сувениры. А потом из вороха подарков он высоко поднимал свою награду и говорил: «Девки, я вам золотую бабу привез!» Так он называл свои награды. И вот эти «золотые бабы» стоят теперь у нас дома.

В доме было очень много смеха, радостная атмосфера. Когда папа приезжал с кинофестивалей, ночи были бессонные, потому что он делился впечатлениями. Любил в лицах показывать и рассказывать о событиях, а были они иногда очень пикантными. Мы с мамой с удовольствием слушали про кинофестивали, про наших выдающихся режиссеров, актеров в лицах.

Кстати, папа был очень неплохим актером. Он никогда не говорил о том, что хотел быть артистом, но в начале своего творческого пути снялся в парочке фильмов. И даже играл в своих спектаклях перед тем, как пришел в кино. Мама вспоминала, как они колесили от театра к театру: из московского театра «Ромэн» они поехали в Казань, оттуда – в Симферопольский театр. У них даже была бутафорская мебель – она ломалась, проваливалась, пользоваться было очень сложно. Спали на козлах.

Дома всегда было много народу, гостеприимно. Папа любил людей. Шум, праздник, смех сопровождали нашу жизнь. Она была веселой.


| Подготовлено по видео БЕЛТА.