«У нас была традиция». Зачем Михаил Пташук после съёмок возил актеров в деревню?

Как Михаил Пташук подбирал команду и общался с актёрами? Зачем после съёмок всех возил на малую родину, в родную деревню? О жизни легендарного режиссёра рассказала его дочь, которая выросла у папы на съёмной площадке. В проекте «В теме. История» – Лика Пташук.

– Отец мой родился в 1943 году в землянке. И знаете, он очень долго искал, как начать книгу, должен был задать ей правильную интонацию. Она вся состоит из набросков, дневников, которые он собрал. Чем она интересна? Папа погиб, а книга была издана после. Дневники не подвергались его окончательной редакции и цензуре. То есть он собрал эту книгу, и она была издана практически в первозданном виде. Главным составителем ее является моя мама, Лилия Михайловна Пташук.


Нужно сказать, что папа был удивительным человеком. В одном интервью меня спросили: «Ваш папа начал свою книгу с того, что "вырос среди слез", а как бы вы начали свою?» На тот момент я начала книгу об отце так: «В нем жил Бог». И мне не кажется это начало каким-то лживым, не органичным, потому что Бог есть любовь. Мне кажется, имя моего отца настолько связано с любовью – во-первых, к родным и близким. Он был замечательным отцом мне, замечательным дедом моему сыну Михаилу. Думаю, что он был бы замечательным прадедом, потому что у меня уже есть две внучки – поделюсь своей радостью. Он был замечательным мужем и замечательным сыном. У него была любовь к родным, близким, друзьям и обязательно, конечно, к искусству и белорусскому кино, которому он посвятил всю жизнь.

– Самое-самое яркое воспоминание о Михаиле Николаевиче?

– Воспоминаний много. Конечно, они связаны с кино. Но самое главное воспоминание, наверное, о том, когда я была маленькой на съемках фильма «Про Витю, про Машу и морскую пехоту» и мне отец впервые показал его театр. Это был абсолютно домашний театр, созданный им самим. Там был настоящий занавес, сделанный из шелкового платка моей мамы – очень красивого, красного, купленного на одесском Привозе за большие деньги. Он прибил его к реечке. Занавес удивительным образом поднимался, и мои куклы становились актрисами – инопланетянками. Обычная тарелка становилась летающей, лампа – другой планетой. Все это происходило под музыку, потому что отец был очень музыкальным человеком: у нас в доме всегда звучала музыка, папа собирал пластинки. Это было удивительное действие и, наверное, лучший театр, который я видела вообще в жизни.

Насколько он был занятой человек, насколько был в съемочном процессе, но находил время для меня, своей дочери, и рассказывал сказки, которые сам сочинял. Они были многосерийными, про Ашима и Ялил. Если перевернуть эти имена – про Мишу и Лилю, то есть про него и про маму. Это, конечно, была история любви. Я слушала каждый вечер с большим восхищением, ждала и просила продолжения «сериала». Каждый вечер – сказка на ночь от отца.

И, конечно, он брал меня на съемки. Побывать на съемочных площадках таких грандиозных фильмов (простите, может быть, это нескромно, но это мое мнение – дочери) и быть свидетельницей работы великих артистов, которые всегда работали с папой… Кстати, я однажды услышала, что кто-то назвал его продюсером. Я с этим не согласна, папа был художником, творцом, режиссером. И собирал команду, которая могла воплотить идею на самом высоком уровне. Я однажды спросила: «Все говорят, что ты работаешь только со звездами. У тебя работают лучшие актеры?» Во-первых, это неправда, у него были и начинающие актеры. Но он сказал: «Мне легко с ними находить общий язык. Я только подхожу, допустим, к Беате Тышкевич (играла в фильме "В августе 44-го…"), а она уже по глазам моим понимает, что я от нее хочу, что требуется и говорит: "Да, да, Миша, я поняла". И так со всеми». Он прекрасно работал с Алексеем Васильевичем Петренко, Михаилом Ульяновым, Александром Филиппенко, Евгением Мироновым, Владиславом Галкиным.

Более того, все эти люди были в нашем доме. У нас была традиция: он всегда всех, с кем работал, обязательно приглашал к нам и возил в деревню, к маме в гости. То есть в съемочном процессе участвовала вся наша семья. Мы встречали гостей, потом папа их вез в деревню, и там их встречали. Это было огромное событие, когда приезжали такие известные люди – собиралась вся деревня, только чтобы на них посмотреть. И моя бабушка принимала их деревенскими угощениями, драниками, белорусской кухней настоящей.

– Если бы Михаил Николаевич был жив, про что бы он снял сейчас фильм? И кто бы был в главной роли?

– Для меня большая радость в год 80-летия Великой Победы, который мы отмечаем и говорим о подвиге, мужестве и героизме наших защитников, наших отцов и дедов, говорить о моем отце, настолько сопричастном к этой теме и оставившим после себя такое завещание в своих фильмах молодому поколению. Слава богу, что мы 80 лет живем под мирным небом и не знаем, что такое война. И наши дети не могут, наверное, даже представить все те страдания, слезы, о которых мой отец снимал фильмы. Я горда и счастлива, что он снял такие фильмы о войне, включая последний в Голливуде – «Песня Розы». И «В августе 44-го», и «Знак беды». И пятисерийный «Время выбрало нас», первый сериал о войне, который он снял в Беларуси. И «Возьму твою боль».

Мне кажется, что эти картины любимы зрителями. Потому что в свое время, когда они были показаны по центральному телевидению, папе приходили посылки и письма от обычных зрителей. Он очень любил эти моменты и себя называл народным режиссером. Он говорил: «Я снимаю кино для народа». Ему были не так были важны награды, которые полученные на кинофестивалях. Хотя, безусловно, признание общественности и коллег тоже очень ценно, почетно и престижно. Но он очень любил спрашивать у обычных зрителей: «Что вам понравилось в моем фильме?»

Когда он ставил спектакли – я перекинусь во времени – он подходил к вахтеру и спрашивал у нее: «Марья Ивановна, для меня очень важно: что думает о моем спектакле вахтер?» Что она поняла, какие выводы сделала? И вот так же он очень любил встречи со зрителями. Он с удовольствием объездил весь наш бывший Советский Союз, общался на творческих встречах, рассказывал и всегда интересовался у зрителей об их впечатлении о фильме. Для него это было очень важно.

Нужно сказать, что у отца были большие творческие планы, которым, к сожалению, не дано было осуществиться. У него был автобиографический сценарий, который, наверное, был очень важной историей в его жизни – «Ангел-хранитель». Он о его военном и послевоенном детстве. О тех событиях, которые были близки, понятны ему, его односельчанам. И вообще, я думаю, всем белорусам, которые пострадали во время Великой Отечественной войны.

На его рабочем столе было несколько сценариев, среди которых – фильм «Авианосец» и также фильм о Чернобыле. Он мечтал снять фильм о чернобыльской трагедии, но, к сожалению, не получилось.

– На рабочем столе были сценарии. Кому сейчас можно было бы доверить эти съемки?

– Отец выпустил свой курс кинорежиссеров. Многие из них очень удачно работают, и не только в Беларуси, но и в России, сняли достаточно много фильмов и сериалов, получивших награды. Я думаю, что его ученики достойно продолжили бы наследие Михаила Пташука и сняли бы достойные фильмы – о нем и по тем сценариям, которые он оставил.


| Подготовлено по видео БЕЛТА.