Вы знали, что Михаил Пташук всю жизнь искал звук плача птицы? Его дочь рассказала, зачем

Что про легендарного режиссера Михаила Пташука рассказывает его дочь? Какие традиции были у них в доме? В проекте БЕЛТА «В теме. История» рассказала сама Лика Пташук.

– Что вообще любил Михаил Николаевич? Где любил отдыхать, какие книги читал? Каким было его место силы, из которого он черпал энергию для съемок?

– Это была его малая родина: деревня Федюки, Ляховичи, Барановичи. В тяжелые минуты жизни, да и в радостные тоже, приезжал, как к чистому источнику, как к кринице, откуда черпал вдохновение. Это были очень простые встречи. Он любил меня с собой брать, и я помню, что мы преодолевали на машине это расстояние очень быстро – он любил быстро ездить, был лихачом. Буквально за два часа долетали до родины, до бабушки, и она нас встречала.
Помню такой момент, когда мы приехали, и я так посмотрела – знаете, деревня и туман. Все заложено, и кажется – такая глушь. Это Полесье, Щара. Я была ученицей и сказала: «Папа, тут же не знали слова "режиссер", когда ты уезжал в Москву учиться». Когда он уехал, в деревне сказали, что Миша поехал в Москву «па кішэнях лазіць», можете себе представить? Даже не было представления об этой профессии.

Он мне тогда рассказал историю, как нашел в библиотеке и прочитал пьесу Антона Павловича Чехова «Вишневый сад». Всю жизнь его мечтой было поставить этот спектакль либо снять фильм. Он вообще мечтал о Чехове, это был его любимый писатель, как ни удивительно. Кроме белорусских выдающихся писателей, он очень любил его. «Вишневый сад» каким-то образом ассоциативно у него возникал в связи со своим садом детства, который был в деревне возле его дома. И я помню этот сад, эти груши, яблони и вишни. Этот сад вырубили, потому что бабушка так решила – никто уже не жил там, не нужен был этот сад. И когда отец приехал (он написал об этом в своей книге), мать сидела на срубленной яблоне и плакала, потому что вырубали прошлое, корни. И это ассоциировалось у него с Раневской и тем вишневым садом Чехова, потеряв который, герои потеряли и свои ценности, прошлое, историю, корни… Отец очень чувствовал эту тему и вспоминал, что он приехал в тот момент в деревню и спросил: «Зачем? Зачем вы это сделали, вырубили сад?» И бабушка ответила: «А кто здесь будет жить? Вы все уехали, вы все забыли о своем доме. Вы все мчитесь и бросаете свой дом, уезжаете подальше и забываете о нем». Так, наверное, судьба многих деревенских домов и жителей.

Отец рассказывал, что, когда приехал, увидел этот вырубленный сад и гнездо, которое упало с дерева. Над погибшими птенцами летала птица. И она плакала. Крик этой плачущей птицы он искал всю жизнь. Потому что это была ассоциация с криком смерти. А поскольку мой отец снял фильмы о войне, где есть смерть и страдания, то каким-то фоном, звуком, образом, важным для него, был крик плачущей птицы. И он его нашел.

Я помню нашу последнюю встречу, когда он вернулся из Лос-Анжелеса со съемок «Песни Розы». Там были большие планы, потому что ему предложили продолжать сотрудничество с Голливудом, был новый проект – «Мать». Он буквально на день или на два приехал, и следующим вечером уезжал в Москву на «Нику» вместе с мамой – фильм «В августе 44-го» был представлен в шести номинациях. А затем должен был лететь в Мексику. Это было 24-е, наверное, апреля. А 26-го он погиб.

Отец позвонил мне и сказал: «Доча, приезжай, пожалуйста, вместе с Мишей. Я привез внуку из Голливуда игрушки: водяную пушку, пулемет. Приезжайте, я буду только один вечер, у нас есть возможность увидеться». Папа был очень счастливый, вдохновленный.

Вообще он был человеком жизнерадостным. Я просто не помню, когда папа грустил. Даже когда встречался с очень большими трудностями, он не унывал. У него была какая-то такая мотивация, ощущение радости и счастья от самой жизни, что он казался очень бурлящим энергией человеком. И вот с этой жизнерадостностью он меня встретил на пороге и говорит: «Доча, я нашел звук плачущей птицы! Я искал всю жизнь звук смерти, не мог найти его ни на одной киностудии, и нашел в Голливуде. Я нашел крик плачущей птицы, который будет у меня в фильме». Он нашел его буквально за два дня до своей трагической гибели в автокатастрофе.

– Несмотря на эти печальные события, когда вы вспоминаете о нем, такое ощущение, что он передает вам эту жизненную энергию, силу. Воспоминания делают вас, смотрю, счастливой и радостной.

– Абсолютно, да. Я очень благодарна отцу. Он был очень большим другом, учителем и в жизни, и в профессии. Направил меня, помог и подсказал. Никогда не навязывал, не был авторитарен, но слово его было для меня решающим и абсолютно авторитетным. Я всегда доверяла ему. И сегодня просто хотела бы сказать: «Спасибо тебе, папа, за все. Спасибо!» И, как принято в нашей семье: «Я тебя очень люблю».

– Расскажите, традиции какие-то были у него? Может быть, они остались в вашей семье сейчас.

– Да, конечно. Семья наша была советская, но православная и христианская. И мы праздновали все христианские православные праздники. Один из любимых, праздник праздников – Пасха. Отец очень любил сам красить яйца, мы накрывали стол. Вообще традиция накрывания столов обязательно всегда была в нашей семье. И я помню как папа, абсолютно счастливый, обзванивал всех друзей, знакомых и говорил: «Христос воскресе! Воистину воскресе!»


| Подготовлено по видео БЕЛТА.