Сергей Урсуляк: «Попытался бы изменить ход этой чудовищной истории»

Сергей Урсуляк, @Getty

Создатель легендарных сериалов «Ликвидация», «Жизнь и судьба», «Исаев», «Ненастье» Сергей Урсуляк – любимый миллионами зрителей всего постсоветского пространства кинематографист. Каждая его картина – событие для поклонников серьезного и «думающего» кино. Он берется за постановку фильма, только если история его очень трогает, пронзает, потому что это единственный способ заставить сопереживать зрителя. Беседуем с известным режиссером о том, почему он почти не снимает своих дочерей-актрис, зачем взялся за экранизацию «Тихого Дона» и куда бы хотел отправиться на машине времени.

– Сергей Владимирович, каких фильмов сегодня не хватает российскому кинематографу?

– Талантливых. Мне кажется, что основная проблема сегодняшнего кинематографа, особенно в сравнении с советским, на который, естественно, так или иначе мы все равняемся, в том, что у нас отсутствует приятие жизни. Понимаете, да? Мастера советского кино могли делать картины на любую тему – острую или не острую. Они могли снимать комедию или драму, но в основе их работ всегда было некое приятие жизни, любовь к той жизни, которая проходит рядом.

– В одном из интервью вы сказали, что считаете себя гораздо больше советским человеком, чем это принято теперь. Что вы имели в виду?

– Ничего особенного. Я просто сформировался в то время. Порой стоит сказать, что ты советский человек, и тут же заявляют, что ты за репрессии, за «черный воронок» и прочее… Но я, будучи советским человеком, не застал ни репрессий, ни «черных воронков». Зато застал счастливое детство, прекрасную юность и, в общем, неплохую зрелость. Поэтому мне есть с чем сравнивать. Отказ от очень многих вещей, которые были у нас при советской власти, – это неправильно. То, чем мы сегодня живем, в частности в кино и театре, – наследие именно советского периода. И это не брюзжание человека, перешагнувшего некую возрастную планку. Не думаю, что стоило разваливать до основания все, многое могли бы сохранить и преумножить. На том фундаменте выстроили бы гораздо более справедливое общество, чем сегодня.

Кадр из сериала «Исаев»

– «Тихий Дон» Сергея Герасимова в 1958 году прогремел на весь мир, завоевал престижнейший «Хрустальный глобус». Почему спустя более полувека вы тоже решили экранизировать этот шедевр Шолохова?

– Уверен, что есть краеугольные книги для менталитета человека, выросшего в русскоязычной среде. И экранизация этих книг должна происходить раз в 15 лет обязательно. Потому что каждое новое поколение должно обретать этих героев заново, заново их воспринимать и заново переживать исторические моменты. Тогда и связь поколений не прервется. В период, когда я снимал эту картину, в обществе страшно обострились непримиримые идеологические споры – одна из главных тем книги Шолохова. А они никогда к добру не приводят. Потому, мне кажется, надо гораздо спокойнее существовать внутри одной страны, внутри разных конфессий, разных взглядов, разных способов жизни. Думаю, что мы по-настоящему не пережили, не отрефлексировали и не отказались от того, что произошло с нами за последние сто лет. Эти уроки не были усвоены, а выводы не были сделаны. Поэтому существует большая вероятность наступить на те же грабли в настоящем и будущем. Чрезвычайно быстро свои становятся чужими, врагами, теми, кто говорил на одном языке, думал и желал одного и того же. Для меня «Тихий Дон» – это предупреждение и напоминание того, что может быть.

Кадр из фильма «Тихий Дон»

– Как вы готовитесь к новой картине, что изучаете?

– Обычно делаю это долго. Каждая новая картина для меня – страшный испуг прежде всего. Потому что есть ощущение, что забыл, как снимать. Мало того, что не умел, так еще и забыл! И это не кокетство, не ломанье, а настоящий испуг: а как же это делать? Очень легко предложить общую идею и договориться о том, что ты делаешь, как было с тем же «Тихим Доном»... А как только это становится реальностью, тебе хочется сбежать куда-то – только чтобы не отвечать на вопрос, какого цвета ложки должны быть в кадре… Уж не говорю про выбор артистов. А дальше начинается работа, испуг уходит и происходит планомерное движение к съемочному периоду. На этом пути есть консультанты, группа, артисты, репетиции, долгие разговоры… Приходится читать огромное количество попутных книг – о Сталинградской битве, казачестве или Афганистане. Но это нормальный творческий процесс.

Сергей Урсуляк на съемочной площадке «Тихий Дон»

– У вас две дочери – Александра и Дарья – очень талантливые актрисы. Почему вы практически не снимаете их в своих фильмах? И почему не снимаетесь сами, ведь вы окончили Щукинское училище?

– Сам не снимаюсь, потому что я – не артист. И, имея перед собой всех артистов России, ближнего и дальнего зарубежья, нелепо лезть в кадр самому. Лезть режиссеру в кадр самому можно только тогда, когда ты это делаешь блестяще. Таких вариантов вижу мало… Ну, разве что Никита Михалков. Что касается девочек, то не могу их приглашать только потому, что они мои дочери. И они бы ко мне хуже стали относиться в результате, и я бы к ним. Но, когда будет на что позвать, сделаю это обязательно. Просто все должно быть по-честному.

– В какое столетие хотели бы отправиться, если бы существовала машина времени?

– Мне очень интересны 20–30-е годы России. Интересен период оттепели, когда я был ребенком. Но, скорее всего, если бы такая история произошла, отправился бы в июнь 1914-го в город Сараево и попробовал бы уберечь эрцгерцога Фердинанда от поездки. Потому что именно его убийство стало спусковым крючком, после которого произошли практически все события ХХ века, начиная с Первой мировой войны. Я бы попытался изменить ход этой чудовищной истории... Я бы поперек машины лег, чтобы он не поехал туда.

Сергей Урсуляк

***

Среди наград режиссера – два приза «Кинотавра», три «Золотых орла», две «Ники», ТЭФИ, «Золотой овен».

P.S. Благодарим за помощь в организации материала Международный медиаклуб «Формат А-3».

| Ангелина СВЕТЛОВА, газета «7 Дней».
| Фото: открытые интернет-источники.