Фото Рамиля Насибулина
Герой нашей истории никого не винит. Подростком он выбрал наркотики и погряз в них. Ценой стала жизнь родного человека. Как такое пережить? Съемочная группа БЕЛТА поговорила с Дмитрием, осужденным ИК №2, о том, к чему приводит употребление.
– У меня сразу была квалификация просто «убийство», первая часть статьи 139 [УК]. После экспертизы переквалифицировали на шестой пункт второй части «с особой жестокостью». Согласно экспертизе, было не одно нанесение, а несколько: 38 повреждений, 26 ударов.Дмитрий так и не смог вспомнить точно, что произошло в тот день.
– Я им сказал как есть. Помню, что их было несколько – так и говорил. Меня вызывали [на допрос] несколько раз, я говорил: «Не знаю. Пять, шесть, семь, восемь, около десяти». Каждый раз по-разному, потому что много об этом думал. Период был тяжелый у меня: реанимация, я перестал есть. Я не знал, как с этим жить. Для меня это был крах, знак «стоп» – не знал, куда идти, в каком направлении двигаться.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Сокамерники пытались поддержать парня, вникнуть в его историю и выразить соболезнования, но с уважением отнеслись к просьбе Дмитрия его не трогать. На нервной почве он перестал есть и попал в больницу. Парень думал о родных, о брате. Не понимал, как вообще такое могло произойти – и до сих пор не смог понять.
– И не верится, потому что я не был на похоронах. После того, как совершил, сразу ушел и не возвращался уже, не видел. Для меня это страшное воспоминание, как страшный сон. О себе в тот момент не думал вообще, думал о близких: как они перенесут, какое горе я принес. Извинялся, просил прощения у брата, у своих теть.
Старший брат не стал предъявлять претензий на суде, попросил строго не наказывать.– Но сказал, что до сих пор не может понять «что там между вами произошло, и не хочу понять». Впервые встретились четыре года спустя. Он приехал на краткое свидание, мы поговорили. Оставили только крайне необходимые дела между собой. На сегодня больше общения не стало. Мне стыдно звонить и писать, отвлекать его от каких-то дел – у него семья, уже двое детей.
– В первое время помогли родственники. Собрали. И сказали, чтобы дальше своими силами. Не оставили в беде, пару писем отправили. В письмах мы пообщались, я объяснился. Уже когда находился в исправительной колонии, пару раз звонил. Говорил с тетей, младшей маминой сестрой. Разговор был холодный.
| Подготовлено по видео БЕЛТА.
| Фото Рамиля Насибулина.
- размещаются материалы рекламно-информационного характера.
