От Гурьянова до Дантеса. Актер Руслан Чернецкий о том, как меняют его роли в театре

Фото Драматического театра имени Горького

Для Руслана Чернецкого нет плохих или эпизодических ролей. Он готов играть любого персонажа, причем с полной отдачей, как говорил поэт, «на разрыв аорты». Критики отмечают, что актер обладает поразительной способностью с легкостью примерять на себя разные образы – от капитана морских разбойников до благочестивого старца. В июне ведущий мастер сцены Национального академического драмтеатра имени М. Горького удостоен звания «Заслуженный артист Республики Беларусь». Беседуем с ним о паломнической поездке на остров Залит, съемках со звездой Голливуда и месте семьи в актерской карьере.

Гурьянов и Дантес – совершенно разные острова

– За вами давно закрепилось амплуа рокового красавца. Почему же тогда вам часто предлагают возрастные роли, к примеру, Джорджа в спектакле «Вечность на двоих», Рогача в «Легенде о бедном Дьяволе» и Гурьянова в одноименном мюзикле?

– Амплуа героя-любовника – это, в основном, киношная история. Жанр мелодрамы, к примеру, предполагает наличие подобного персонажа, и зачастую он отрицательный. А в театре все устроено несколько по-другому. На сцене часто приходилось воплощать роли самого разного характера, и началось все с подачи Бориса Ивановича Луценко, которого считаю крестным отцом в профессии. Он был человеком авантюрного склада характера, не боялся экспериментов и новых, порой самых неожиданных решений. Поэтому он доверял мне и возрастные, и характерные роли. Да и Сергей Михайлович Ковальчик тоже смело примеряет на меня разные амплуа. Недавно и Владислава (худрук Молодежного театра эстрады В. Артюковская. – прим. ред.) не побоялась предложить воплотить на сцене образ святого старца, отца Николая Гурьянова. Она поверила в мои силы, в то, что смогу передать эмоции и переживания этого великого человека на сцене, хотя задача стояла архисложная.

– В Русском драмтеатре вы играете графа Монте-Кристо из знаменитого французского романа. Эдмон Дантес, узник замка Иф, и Николай Гурьянов, батюшка с острова Талабск, – противоположные типажи. Первый дышит местью, а второй – исключительно любовью. Как получается так быстро перестраиваться?

– Сказал бы, что Гурьянов и Дантес – совершенно разные острова. Но для этого и существует в театре долгий репетиционный процесс. Именно в это время ты учишься создавать ту самую партитуру, которую потом раскрыл, почитал, вспомнил – и вперед! Безусловно, создание сценического образа – дело тонкое, особенно когда ты хочешь, чтобы он получился живым, многогранным и запоминающимся. И здесь уже многое зависит от таланта актера, от того, что называется Божьим даром.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Зрители плакали. О чем пьеса «Гурьянов», которую поставили в Молодежном театре эстрады?

За час, перед «Гурьяновым», меня точно лучше не отвлекать

– Перед генеральной репетицией мюзикла «Гурьянов» хотела записать с вами небольшое интервью, но худрук предупредила, что вас сейчас лучше не трогать…

– Она права. Вообще, за два часа до спектакля – еще куда ни шло, но за час, перед «Гурьяновым», меня точно лучше не отвлекать. Отец Николай был непростым человеком, пытаться хотя бы чуть-чуть дотянуться до его высоты – задача архисложная. Поэтому мне нужно собраться, настроиться на определенную волну.

– Судя по тому, что неделю назад вы были на роуминге, могу предположить два варианта: отдых или работа над новым проектом…

– Ни то и ни другое. Так получилось, что после премьеры мюзикла «Гурьянов» отец Иоанн Задорожин предложил съездить в паломническую поездку на остров Залит. Мы посетили Псково-Печерский монастырь, в котором когда-то поселились монахи-отшельники, приобщились к святым местам, где жил мудрый старец Николай.

– Ощутили священный трепет Талабска?

– Безусловно. Приезжаешь на Залит и понимаешь, что это очень непростое место. Оно будто бы под куполом, защитой отца Николая. Прямо сердцем чувствуешь его присутствие. Вокруг очень спокойно, уютно. Потрясающее место посреди Псковского озера. Красота неимоверная. Вернулись оттуда одухотворенными и воодушевленными. Поездка оставила особый след в душе.

– В театре имени М. Горького вы служите 17 лет. Вам посчастливилось сыграть со многими известными режиссерами, в том числе и с великим Луценко. Правда ли, что именно благодаря ему вы по сути и стали актером?

– По сути так и было, хотя я планировал поступать в театральный еще до знакомства с Борисом Ивановичем. Но так все сложилось, что пришел однажды в Русский театр, и он, видимо что-то во мне рассмотрев, дал этот шанс.

Стоило съездить в Америку хотя бы для того, чтобы увидеть игру Эрика Робертса

– Вы снимались в белорусско-российско-американской драме «Код Каина», которую критики назвали потом провальной картиной. Ее бюджет составил больше 2 миллионов долларов, а в прокате она собрала мизерную сумму. Что за история?

– Фильм был провальный только в плане дистрибьюции. Даже не знаю, чья в том вина, – особо не углублялся в тему, хотя сама история, в принципе, очень интересная.

– Вы непосредственно играли с самим Эриком Робертсом?

– В кадре мы с ним не сталкивались, но на площадке были вместе. Удалось даже поговорить на отвлеченные темы. Знал его раньше только по рассказам коллег и как-то скептически относился к актеру, но когда сам увидел, как он работает на площадке, поменял свое мнение. Стоило съездить в Америку даже хотя бы для того, чтобы увидеть его игру. Великолепнейший актер, действительно величина!

С кем бы в кадре ни заигрывал, в жизни у меня есть только жена

– Спортивная фигура, рост 195, выразительное лицо – откуда такие шикарные внешние данные? Кто ваши родители?

– Простые деревенские люди. Очень хорошие, сердечные. Родители познакомились в народном хоре Цитовича. Оба они вокалисты. Мама родилась под Смоленском, отец – из Хойникского района.

– Вы играли с такими российскими звездами, как Валерия Ланская, Виктория Толстоганова и другие. Жена не ревнует?

– Нет, конечно. Она мне доверяет, как, собственно, и я ей. Настя знает, что я никогда ее не предам. Отношения в нашей семье строятся на дружбе и доверии. Она понимает, что это моя профессия, и, чтобы в кадре ни делал и с кем бы ни заигрывал, в жизни у меня есть только она. Та самая одна-единственная.

В свои семь лет дочь полагает, что определилась с будущей профессией

– Знаю, что ваша дочь Арина уже в три года сыграла первую роль в индийском фильме о террористах, похищающих детей. Ее игра поразила режиссера так, что эпизодическую роль, прописанную в сценарии, расширили. Вы видите ее актрисой?

– Рад, что хотя она очень рано начала заниматься актерской профессией, ей это не надоедает. Мне все равно, какую профессию она выберет в будущем, главное, чтобы нашла себя в ней, чтобы была удовлетворена своей работой. И не важно, станет она актрисой, врачом или продавцом. Чем раньше Арина определится с выбором, тем легче ей будет идти по намеченному пути и, возможно, не придется, как мне в свое время, мучиться в поисках себя, своего предназначения. Она все это время снимается, причем уже во многих серьезных кинокартинах. А в Русском театре, в спектакле «Горе от ума», играет маленькую Софью. В свои семь лет она полагает, что определилась с будущей профессией. И мы с Настей видим, что она очень серьезно относится к своим обязанностям.

– Летом, после церемонии вручения звания заслуженного артиста Республики Беларусь, в интервью журналистам вы особо подчеркнули роль семьи в становлении своей карьеры. Знаю, что с Анастасией вы уже больше 10 лет вместе. А сразу при встрече поняли, что она та самая женщина, с которой хочется вместе идти по жизни?

– Не сразу. Поначалу мы с ней стали лучшими друзьями. На этом строились наши отношения, а спустя некоторое время между нами промелькнула та самая искра, и мы уже обрели не только статус друзей, но и влюбленной пары.

| Елена ЕЛОВИК, газета «7 дней».

| Фото Драматического театра имени Горького.