Почему медведь – это Тот-Кого-Нельзя-Называть?

@Unsplash

Если бы в те времена у индоевропейцев уже были книги о Гарри Поттере, медведя вполне могли бы назвать Тот-Про-Кого-Не-Стоит-Говорить. Привычное нам название появилось как эвфемизм и постепенно прижилось. И вот почему.

*Эвфемизм – слово или выражение, которое вы используете, когда не можете сказать что-то прямо. Например, «не самый умный человек» вместо «дурак».

Во многих славянских культурах медведь был тотемным животным. В том числе из-за невероятно острого слуха и обоняния ему приписывали магические свойства, например, способность появляться как из-под земли, когда его позовут. Такая встреча совсем не радовала даже подготовленных охотников, поэтому нужно было специальное «безопасное слово». Так появился милый и мирный «поедающий мед».

В индоевропейском языке истинное название медведя звучало так: *r̥ḱs-os/*r̥ḱt-os (спорим, вы не сможете это повторить?). Оттуда оно перешло в латинское ursus (а следом – в романские языки: orso, ours), греческий, кельтский, хеттский и санскрит. Причем есть теория, согласно которой То Самое Слово тоже было эвфемизмом, на этот раз – по отношению к праиндоевропейскому языку.

Забавно то, что история повторяется. Охотники в некотором смысле табуируют слово «медведь», заменяя его прозвищами: Топтыгин, Потапыч, бурый, косолапый, Мишка или Михаил и даже хозяин лесов.

Кстати, эвфемистическое происхождение и у английского bear, и у немецкого Bär – оба этих слова восходят к прагерманскому *beron, то есть «бурый». А вот теория о том, что русское слово «берлога» – это сочетание «bear» и «лог», то есть «лежащий в берлоге», не выдерживает никакой критики.

| Материал БЕЛТА+

| Фото из открытых интернет-источников.