«Мы были одержимы идеей освоения космоса». Сегодня этому белорусу 96 лет, и он преподает

Аудитория Белорусской государственной академии авиации. У мультиборда высокий седой человек в строгом костюме с галстуком. Группа курсантов жадно ловит каждое слово преподавателя. Вроде бы обычное занятие, каких в Беларуси ежедневно проходят тысячи. Но есть несколько моментов. Во-первых, преподавателю 96 лет, и он самый возрастной из всех работающих в нашей стране пенсионеров. Во-вторых, перед нами доктор физико-математических наук профессор Леонид Гречихин, который еще 70 лет назад участвовал в советской космической программе. Если бы не разработки этого ученого, не исключено, что первый полет человека в космос состоялся бы значительно позже.

В топке паровоза

Космическая эра в истории человечества началась 4 октября 1957 года. В этот день СССР вывел на земную орбиту первый искусственный спутник Земли. Через некоторое время была выявлена серьезная проблема – при возвращении космических аппаратов на планету на высоте от 80 до 20 километров происходил обрыв связи с модулем. А если на таком ответственном участке нет радиосвязи, человека в космос запускать нельзя. В конце 50-х молодому ученому Леониду Гречихину поручили решить эту задачу. И он с ней справился.

Когда в апреле 1961 года Юрий Гагарин спускался на землю, на высоте примерно в 40 километров Сергей Королев распорядился проверить связь. «Как дела?» – спросили у первого космонавта. Последовал ответ: «Как в топке паровоза». Связь работала.

– Лично с Королевым не встречался, но Сергей Павлович знал, чем я занимаюсь, – уверяет Леонид Иванович. – Я тогда жил в Минске, и в подмосковных Липках (теперь город Королев) бывал наездами.

Обрыв радиосвязи вызывал разогрев спускаемого модуля при входе в атмосферу. Защитное покрытие в таких условиях начинает гореть, и вокруг него образуется плазменный слой с такой плотностью дугового разряда, что не пройдет даже СВЧ-сигнал. Не то что связь на ультракоротких волнах.


– Во время полета в космос Юрию Гагарину выдали астролябию – старейший инструмент для определения широт и долгот небесных тел, – рассказывает ученый. – Ее нужно было направить на Полярную звезду, чтобы определить высоту орбиты. Но когда космический объект движется со скоростью свыше 7 км/с, использовать астролябию невозможно. Так мы выяснили, что на орбите морские навигационные приборы использовать нельзя. Зато научились вычислять орбиту с помощью эффекта, который позже получил название эффект Гречихина.

Это фиолетово-голубое свечение в лобовой части спутника и слабое красноватое свечение за ним. Оно возникает при взаимодействии корпуса космического аппарата с рассеянным в космосе атомарным кислородом. Именно поэтому спутник светится, даже когда находится в тени планеты. Максимально ярко эффект наблюдается на высоте в 120-140 километров и практически исчезает на 400 километров, где атомарного кислорода крайне мало. Интенсивность свечения позволяет точно определить орбиту спутника. Эффект давно стал хрестоматийным и служит основой космической навигации. Отчет о нем команда белорусских физиков под руководством Леонида Гречихина подготовила в 1969 году, но практически доказать его смогли только через шесть лет, когда установили на один из спутников спектрофотометр.

Преподавательский стаж более 70 лет

– Курсанты и в 50-е годы прошлого века, и сейчас – одинаковые, – уверен Леонид Гречихин. – Их объединяет стремление к знаниям. Как и тогда, сегодня мне говорят: «Леонид Иванович, спасибо за науку!». Это главное.

В 2021 году в США проходила Международная научная конференция по космосу, во время открытия которой с докладом по видеосвязи выступил Леонид Иванович. Ученый охотно рассказывает, чему была посвящена его работа. При вхождении спутников и ракет в атмосферу со второй космической скоростью и выше теплозащитное покрытие разрушается из-за серии последовательных взрывов. После чего объект распадается на более мелкие куски – и получается еще более мощный взрыв. Именно это произошло с Челябинским метеоритом в феврале 2013 года, когда на падающее небесное тело было невозможно смотреть.

– По моим подсчетам, температура взрывов в случае с Челябинским метеоритом составляла 15 тыс. градусов, притом что на Солнце она всего 6,5 тыс. градусов. От взрывов вещество метеорита превращалось в пылинки, – поясняет собеседник. – Аналогичная ситуация произошла во время старта американского космического челнока «Челленджер», который потерпел крушение в 1986 году. Хотя эта проблема была известна задолго до той трагедии. Отец американской космической программы Вернер фон Браун как-то решил создать двигатель с критическим сечением в один метр. По моим расчетам, такой двигатель должен создавать очень сильную тягу, из-за которой на высотах в 40 километров тело приобретает вторую космическую скорость и взрывается. Так и произошло.

Давние космические традиции

Леонид Иванович считает, что полет первой белорусской космонавтки Марины Василевской – это престижный и серьезный шаг для современной белорусской космонавтики. Ученый с гордостью отмечает, что Беларусь в космическом плане имеет целый ряд достижений еще с советских времен.

– Институт физики Академии наук смог показать, почему и как происходит обрыв радиосвязи при первой космической скорости, что позволило обеспечить полет в космос Юрия Гагарина. Мы разрабатывали теплозащиту для советской межпланетной космической станции «Луна-3» и смогли доказать, что при второй космической скорости сгорает меньшая толщина защиты, чем при первой! Наши разработки обеспечивали обмен командами и стыковки на орбитальной станции «Мир». Мы работали над системой космической разведки, участвовали в создании ионных и плазменных двигателей для космических аппаратов. Всеми этими исследованиями занимались как Академия наук, так и ВИЗРУ. Сегодня в российской космической программе используется множество открытий белорусских ученых, и до сих пор многие из них засекречены, – отмечает он.

Леонид Иванович показывает один из последних номеров журнала «Авиационный вестник», в котором публикуются научные работы сотрудников Белорусской государственной академии авиации. Первой идет его публикация.

– Журнал поступает даже в Москву, – с легкой улыбкой подчеркивает ученый и добавляет: – Слышал и такую фразу: если в номере есть статья Гречихина, его тут же разметают.

Леонид Гречихин – самый возрастной из всех работающих в нашей стране пенсионеров. В свои 96 лет он продолжает преподавательскую деятельность. Ученый является автором более 300 научных статей, восьми монографий, пяти учебных пособий и 12 авторских свидетельств и патентов.


| Алексей ГОРБУНОВ, газета «7 дней».