Скриншот видео
«Что сделала медицина за последний десяток-два десятка лет? Вот типичный пример: ребеночек родился весом в 500 грамм. Мы его выхаживаем, и он будет достойным гражданином нашей страны. Я не постесняюсь сказать, что испытываю чувство гордости за свою профессию и за свою страну», – так начинает рассказ о своей работе акушер-гинеколог Сергей Васильев. Сейчас он руководит знаменитым на всю страну Республиканским научно-практическим центром «Мать и дитя».
Акушер-гинеколог – это женская или мужская профессия?
– Тут сама по себе такая мысль: медицинская помощь нужна женщине, а оказывает ее мужчина. Сегодня даже с одной из моих заведующих остались после пятиминутки поговорить: дети заканчивают школу – куда дальше пойдут? Рассуждали про специальности. Я говорю, что хорошо, если выберут медицинский институт, пойдут по стопам. Хотелось бы, чтобы даже, может быть, выбрали специальность акушера-гинеколога. Но она говорит: «Не знаю, хотела ли бы я».
Акушерство и гинекология – это действительно тяжелый труд. Есть специальность врача акушера-гинеколога, который сидит на приеме, занимается репродуктологией, планированием семьи. А есть тяжелая рутинная работа врача акушера-гинеколога стационара, когда помощь при родовспоможении оказывается круглосуточно, в режиме нон-стоп. Роды – это процесс внеплановый. Ночь, день, праздники – они не знают перерыва.
Есть еще и моральная точка зрения. Врач отвечает за две жизни: женщины и ребеночка. А роды иногда бывают труднопредсказуемы. Вроде бы все идет неплохо, но трах-бах – и в одну секунду начинает страдать либо сердцебиение ребеночка, либо начинаются осложнения. Иногда требуются и большие физические усилия, чтобы помочь женщине: есть и оперативные роды, и кесарево сечение, и вакуумная экстракция.
Все это вкупе – моральное и физическое напряжение – требует подхода к акушерству и гинекологии как к действительно мужской тяжелой работе.
На что тяжелее смотреть во время родов: на кровь или на женские слезы?
– Трудно сказать. Роды, к сожалению, процесс болезненный. Да, существуют различные обезболивающие препараты, методики. Но все равно выключить до конца боль не удается. Наверное, эти нервные потрясения с моральной точки зрения все-таки больше влияют на восприятие.
К крови мы привычны, мы видим ее каждый день. Ее восприятие такое: да, это нормально; да, это может быть.
Как сами женщины воспринимают мужчину-акушера?
– Я начинал работать в 1994 году, тогда все эти моменты были: о, мужчина – акушер-гинеколог! После 2000-х годов таких вопросов не возникало. Относятся достаточно спокойно. Женщины, может быть, даже больше прислушиваются к мужчинам.
Помните свои первые роды?
– Первые роды помню. Как и первую операцию, и кесарево сечение, и первую гинекологическую операцию. Это все запоминается. Первые мои роды были как песня. Это были физиологические роды. Я получил удовольствие, удовлетворение. Мама хорошо рожала, я тоже хорошо смотрел за происходящим процессом.
День с самым большим количеством родов я помню до сих пор: за сутки было 24 родов, из них 8 – кесарево сечение.
Приходилось выбирать: жизнь или матери, или ребенка?
– Такие вопросы, как правило, не возникают. Будем говорить, слава богу, не возникали. Все-таки современные способы диагностики, начиная от ультразвуковых, позволяют прогнозировать во время беременности потенциально опасные осложнения для материи.
Конечно, для нас важнее жизнь мамы, потому что у некоторых уже есть детки. Но все равно мы работаем с двух позиций: а – мама, б – ребенок. Все наши усилия направлены на то, чтобы спасти жизнь и мамы, и ребенка.
Помните самый тяжелый случай в своей практике?
– Тяжелых случаев было много. Но самые тяжелые запоминаются на всю жизнь. Одна из тяжелых патологий, с которыми мы работаем в акушерстве, – это врастание плаценты. То есть когда она не отделяется, как положено, вросла в стенку матки, и приходится достаточно быстро делать кесарево сечение. Когда извлечешь ребенка, это сопровождается большим, массивным кровотечением.
Для сравнения: это когда открываешь кран с водой на полную катушку – в короткий промежуток времени с кровью возникают такие состояния. И ты понимаешь, что ты спасешь женщину, когда остановишь кровотечение. И когда ты работаешь 1,5-2 часа в режиме цейтнота (остановка кровотечения, шьешь, вяжешь, режешь), это сложный случай.
Но когда тяжелые роды и тяжелая операция, все заканчивается благополучно, мама с ребеночком выписываются, все счастливы и довольны – это такой позыв, импульс. Большая часть врачей на такой отдаче от своей работы и держится. Потому что деньги, наверное, не главное. Уходят единицы, но отток из профессии иногда, к сожалению, есть. Когда мы проводим анкетирование, беседуем, спрашиваем, что не так, может, заработная плата, – никто не сказал, что заработная плата не устраивает. Не устраивают, наверное, слишком большие требования к профессии, слишком большая самоотдача, самопожертвование, потому что есть более легкие специальности.
Но в моем твердом понимании врач – это призвание. Те, которые остаются в профессии, остаются на всю жизнь.
В вашей практике бывали летальные случаи?
– Кхм… Связанные с беременностью, конечно, были. Эти все случаи перевариваешь, проносишь через себя. За все 28 лет моей работы это были единичные случаи. Они были вызваны совокупностью и тяжелой патологии со стороны мамы, и возникшими акушерскими осложнениями. Каждый этот случай мы разбираем, проносишь его через свою душу.
В сам момент чувствуешь свою беспомощность, бессилие. Когда та патология, которая есть, все-таки побеждает тебя. Это разочарование в себе из-за невозможности помочь. Это человеческая жизнь, это трагедия. Такие моменты, не совсем хорошие, к сожалению, врачам иногда приходится переживать. Без этого никуда не денешься.
Какие эмоции, когда присутствуете при рождении ребенка?
– Извлекаю ребенка, все: «А!» Ждут. Первый крик, плач, вздох – все называют по-разному – происходит, и, естественно, сразу вся бригада, которая принимает роды, выдыхает. Мама счастлива, все счастливы, довольны. Слезы счастья. Идет такой эмоциональный подъем: родился новый человек, и ты своим трудом оказывал помощь этой женщине. Это такие мощные стимулы, от которых подпитываешься энергией.
Эти чувства со временем никуда не пропадают, не становятся рутиной. Не так, что хорошая погода, и уже не обращаешь на нее внимание. Каждые роды – это роды, потому что каждый человек – это человек.
Вы поддерживаете партнерские роды?
– Мне повезло: Бог дал четверых деток. Это уже с высоты прожитых лет начинаешь понимать, что дети – это действительно счастье. Моя жена тоже акушер-гинеколог. Я присутствовал на всех родах, участвовал в принятии родов в том числе. Когда свои детки, как-то немножко по-другому относишься. Когда рождается свой ребенок и ты к нему прикасаешься, чувствуешь, что это свое. Эмоционально это не перескажешь.
Супруга знает моют квалификацию как акушера-гинеколога, поэтому говорила, что я обязательно должен присутствовать при родах: «Ты только со мной, без тебя я даже рожать не буду».
Процент людей, которые хотят рожать вместе, каждый год немного, но прирастает. Это уже не становится чем-то сверхъестественным и экстравагантным. Наверное, это правильно. Женщина, особенно когда она рожает первый раз, попадает в чужую больничную обстановку, ей больно, кругом чужие люди – для нее это стресс. И когда рядом есть близкий человек, ей становится легче. Муж поддерживает психологически. У меня твердое убеждение: как женщина сама настроится на роды, так все и произойдет. Приходят на позитиве – роды как песня, на одном дыхании.
Основная суть партнерских родов – помочь женщине, своей супруге. Чтобы пара знала, через что они вместе прошли, как им дался этот ребенок. Тогда они больше будут ценить и свои отношения, и своих детей. А перерезка пуповины папой – это немножко бутафория.
Правда ли, что в Беларуси младенческая смертность одна из самых низких в мире?
– Что сделала медицина за последний десяток-два десятка лет? Вот типичный пример: ребеночек родился весом в 500 грамм. Мы его выхаживаем по всем методикам, технологиям, и он будет достойным гражданином нашей страны. Если бы меня 20 лет назад спросили, возможно ли это, я бы сказал, что гипотетически в каком-то отдаленном будущем это может быть. Но мы уже имеем результат сейчас.
Основной индикатор, по которому мы работаем, – это уровень младенческой смертности. Сейчас мы имеем самые низкие показатели. Например, промежуточный уровень за 7 месяцев у нас был 2,2 промилле – для многих стран это недосягаемый результат. Все, что ниже 3, – это чудесные результаты.
Здесь сосредоточено все: оказание помощи беременным, оказание помощи деткам, технологии выхаживания, современные методики и оборудование.
Если я сказал о таких цифрах, когда начинал работать, то покрутили бы пальцем у виска. Сейчас мы работаем в такой реальности. Не то что на несколько процентов – в разы младенческая смертность раньше была больше. Поэтому не постесняюсь сказать, испытываю чувство гордости за свою профессию и за свою страну.
Вы верите в Бога?
– Конечно, верю в Бога. Высшая сила есть. С верой и легче жить. По молодости мы все немножко атеисты, потому что молодость немножко бесшабашная. Потом уже с годами каждый человек приходит к вере по-своему.
Я пришел к этому поэтапно. Обращаешься к высшей силе, к Богу – когда тебе плохо, тяжело, когда тебе кажется, что твои силы не выдержат. Даже при тех же тяжелых родах ты всегда обращаешься: «Господи Боже, помоги!» А если еще и прочитаешь молитву про себя – и Бог силы дает.
Поэтому это все накапливалось, и появилась уверенность, что это существует и существовало с тобой всегда.
| Михаил Матиевский для БЕЛТА+
Друзья! Мы любим рассказывать вам истории об удивительных белорусах, которые спасают жизни, выхаживают животных, радуют талантами и необычными увлечениями. Нам хочется, чтобы о них узнало как можно больше людей. Если у вас есть такие знакомые, пишите на почту m.matievskii@gmail.com, и они станут героями наших сюжетов.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Эта девушка гоняет автокросс и работает в театре. Поговорили с удивительной белоруской
В 12 возвращаются, а в 4 снова едут на работу. Эта семья выращивает цветы на продажу
«Нам, пацанам, еще и 17 лет не было». Воспоминания одного из защитников Ленинграда
- размещаются материалы рекламно-информационного характера.
