Как мальчик, который искал Солнце, вырос и стал известным белорусским скульптором

Скриншот видео

«Тема космоса для меня стала пожизненной. Без нее я жить не могу. Как бы ругали, не ругали, но я предан этой тематике, потому что верю в новые космические полеты. Я верю в будущее. Я верю в «А что же там, за земной орбитой?» – говорит скульптор, народный художник Беларуси Иван Миско.

Почему-то с детства я все время искал, думал – залазил на деревья, на крышу, на горки высокие, – меня интересовало, где всходит солнце, как всходит солнце. Я потом бросил это, потому что убедился: там, где-то за лесом. Пошел утром за лес, далеко. Оказывается, там еще дальше лес. И я никак не мог сообразить, что земля круглая, – где найти этот источник?

Мало того, я собрал таких же пацанов, как и я. Взяли лопаты, стали копать, потому что меня интересовало: а что там, с той стороны Земли? Копали, копали, пока нас жестоко не наказали, не сказали: «Киньте заниматься своей дуростью этой».

Доставал угли и рисовал на печи

Я еще не поступил учиться, но рисовать-то начал с семи лет. В доме у нас (и по сегодня дом сохранился еще) была огромная русская печь, и мать ее всегда белила вапной или каким-то мелом. И когда родители куда-то выходили, я руку задвигал туда, в эту печь, доставал угли и не столько рисовал, сколько мазал какие-то пейзажики, непонятные фигурки. И ждал, пока родители меня накажут, отлупят, критику наведут. Но почему-то родители все время молчали.

Однажды, сосед, придя к нам, спросил:

– Ну а хто гэта тут так добра намаляваў?

А мать говорит:

– Так гэта мой Ванька.

– Які Ванька?

– Да вось, сынок.

– Ну так, можа, ён будзе мастаком?

– Можа, будзе.

Как-то, сидя у этой печки, мой дед рассказал, как он поехал свататься. Говорит, была зима, трескучий мороз. Покушали, закусили, сели в сани и поехали к невесте. К какой невесте или в какую деревню – я не помню этого. Приехали туда, распрягли лошадку, а жениха в санях не оказалось, он выпал по дороге. И дед мне мой говорит: «Мне так было стыдно! И второй раз я не поехал свататься». Я так сегодня уже думаю: какой дед был умный, хотя и неграмотный. Хорошо, что он не поехал до этой невесты. А был бы ли мой отец Яким, сын моего деда, и был бы ли я…

«Я же сильный мужчина, а должен тут на какой-то плоскости что-то красить»

Поступал на живописное отделение. Я не знал, что такое скульптура. И когда попал в класс, где лепят, подумал: я же здоровый, сильный мужчина, а должен тут на какой-то плоскости что-то красить. И больше не вернулся, перешел.

«Среди этих углей я нашел скульптурный портрет»

Придя домой – я жил тогда на Чижовке – включил приемник и услышал голос диктора: «Сегодня трагически оборвалась жизнь первого космонавта планеты Земля Юрия Алексеевича Гагарина». А на следующий день в художественном музее, где я тогда работал, под звуки траурной музыки (у меня были фотографии, я собирал коллекцию) начал лепить скульптурный потрет Юрия Алексеевича Гагарина. И в течение одного дня я работу выполнил.

Перевел ее в гипс и в хороший солнечный день вынес это все на улицу, поставил на треножник, чтобы солнечные лучи прогрели и просохло все. Во второй половине дня неожиданно во дворе был пожар. Когда пришел назад, в музей, увидел пожарные машины, дым. Я сказал: «Тут стоял портрет Юрия Алексеевича Гагарина», – и мы начали баграми разгребать головешки, обгоревшее все, и среди этих углей я нашел скульптурный портрет. Взял его бережно – вместо белого он был весь обгоревший, черный – и занес к себе в комнату.

Он долго-долго стоял, я не знал, что с ним делать. Потом, когда получил эту мастерскую, где мы с вами находимся, приступил к реставрации. Но этот запах гари в скульптурном портрете гипсовом по сегодняшний день существует.

И когда я рассказал историю создания, Анна Тимофеевна (мать Юрия Гагарина – прим. ред.) тогда мне сказала: «Я бы очень хотела, чтобы этот портрет находился на родине Юрия. Потому что судьба портрета и судьба Юрия так схожи». Я с чистой душой выполнил просьбу.

«Анна Тимофеевна Гагарина, сидящая на скамейке в ожидании сына»

Когда был открыт мемориал в Жодино, приехала Анна Тимофеевна, чтобы поклониться мужеству сынов. Я был свидетелем встречи, и именно она дала толчок на то, чтобы вылепить скульптурную композицию. Мне все время говорили: «Надо сделать так, чтобы увековечить матерей». Один из эскизов у меня сохранился: Анна Тимофеевна, сидящая на скамейке в ожидании сына.

Эта спортивность, выправка космонавта – ну, это совсем другие люди

Я одно время очень еще увлекся масками. И маски с космонавтов снимал, с Олега Новицкого две снял. Или перед полетом, или в первый год после космического полета. Эта спортивность, эта его выправка – ну, это совсем другие люди. Сегодня бы с них маски уже не сделал бы. Девиз мой – не откладывай на завтра. Если есть возможность сегодня, то – сегодня. А то можешь подумать: я приду завтра, завтра сделаю. Поздно!

Новая работа, которую я с Олегом Викторовичем согласовал, называется «На старт». Он посмотрел и сказал: «Хорошо». Но дорога на старт – это сложная дорога. Она не укрыта дорожкой хорошей, асфальтами, цветами. Это трудный космический путь, путь будущий. И у каждого своя дорога.

| Подготовила Анна ЛИСИЦА по видео БЕЛТА.

| Скриншоты видео БЕЛТА.