Фото из архивов БЕЛТА
Когда началась Великая Отечественная война, Феодосия Иосифовна Белодед вместе с семьей жила в деревне Остров, которая находилась на самом настоящем острове – посреди Освейского озера.
– Семья наша была небольшой: я, сестра и мама. До войны все трудились в местном колхозе «Приозерный». Мы с сестрой пасли гусей, мама работала дояркой. Деревня наша тогда была немаленькой: 80 домов, клуб, 4-летняя школа, баня. Электричества, правда, не было, но все равно было очень хорошо. В церковь ездили в Освею, но в войну ее разбомбили.
Хоть Феодосия Иосифовна и была маленькой, когда пришли немцы, но она отлично помнит, как налетели вражеские самолеты и начали бомбить все подряд.
– В это время почтовый вертолет как раз летел в Освею. Его сбили над островом, упал он прямо посреди поля. Немецкий самолет долго кружился над ним и стрелял, но нашему летчику удалось спрятаться. А когда тот улетел, мужчина пришел к нам в деревню. Островские парни помогли ему добраться до Освеи, а потом почту оттуда эвакуировали. Что с ним было дальше – не знаю. Вот так для нас и началась война.
Поскольку деревня находилась посреди озера, в первые месяцы войны немцы были здесь нечастыми гостями, ведь на остров пролегал всего один путь – по воде. А вот зимой приезжали и на машинах, и на мотоциклах. Когда один за другим начали уничтожать соседние населенные пункты, жители Острова поняли, что скоро придет и их черед.
– Когда партизаны узнали, что немцы сожгли соседнюю деревню вместе с местными жителями, они приказали нам срочно уходить в лес. Было это зимой 1941 года. До 1944-го мы жили в лесу. Взять ничего не успели, ушли кто в чем был. Возвращались, лишь когда лед таял и снова можно было попасть в деревню только по воде. Кто-то высаживал овощи и зерно в огороде, кто-то сухари сушил, чтоб в лес с собой потом взять. Но домов тогда уже не было, все их сожгли дотла, – говорит Феодосия Иосифовна. – А партизаны у нас появились почти сразу. В поселке Боровуха держали военнопленных, так одному из них удалось сбежать. Звали его Галим, и был он каким-то большим военачальником. Деревенские долго его прятали. А потом он ушел в партизаны, забрав наших парней с собой.
Летом местные жители часто возвращались в деревню. Пока одни караулили немцев, наблюдая за окрестностями с самой высокой точки на острове, другие обрабатывали огороды, а потом прятали урожай, закапывая его. Когда зимой совсем нечего было есть, возвращались за припасами.
– Однажды пришли мы в деревню, как вдруг слышим крик: идут в белых халатах! Было это, как сейчас помню, в первый день Рождества. Мы сразу бросились к озеру, а немцы начали по нам стрелять. Со мной была еще одна деревенская девочка, звали ее Ева Хмелевская. Ее ранило в руку. Чтобы остаться в живых, мы бросились в озеро. Я выбралась сама, ухватившись за камыши, а ей помогли проходящие мимо мужчины. Потом мы еще долго прятались в кустах, одежда на нас заледенела. Но выходить не решались, ждали, пока стемнеет.
Феодосия Иосифовна не помнит, чтобы кто-то из местных жителей шел в полицаи. А вот латыши жизни им не давали.
– Их называли айзсаргами. Одеты они были в немецкую форму, но разговаривали с нами по-русски. Однажды партизаны, возвращаясь с задания с территории Латвии, оставили следы на только что выпавшем снегу. По ним шли латвийские полицаи и набрели на наши землянки. Народных мстителей к тому времени уже и след простыл, поэтому они стали угрожать нам. Пообещали, что если партизаны еще хоть раз заявятся, всех нас расстреляют. Бывало, что латыши свирепствовали похуже гитлеровцев.
Немцы и полицаи часто устраивали облавы на местных жителей. Многих пытали и убивали. Феодосия Иосифовна помнит случай, как одной женщине, еще живой, отрезали грудь, другой вырезали на лбу звезду и, выкрутив руки, бросили в реку – чтоб точно не выплыла.
– Жизнь в лесу, особенно в войну, – это горе! Но куда ты от него денешься? Нам некуда было идти, а жить хотелось. Как сейчас помню: шла экспедиция, а мы прятались. Бежим, стараясь быть как можно незаметнее, не выдать себя, а одна девушка как закричит: «Господи, спаси!». Не знаю, выжила она или нет, но мы тогда не столько от немцев бежали, сколько от нее. Потому что если бы услышали ее крик, сразу бы на звук пришли. А еще нужно было бежать след в след, чтобы враг не знал, что нас много. Мы рассчитывали на то, что, если и увидят наши следы, подумают, что это был один человек, и не станут преследовать.
О том, что война закончилась, Феодосия Иосифовна узнала от наших солдат, которые приплыли с радостной новостью на остров.
– Мы к тому времени уже вернулись в деревню. Но там все было сожжено, от домов не осталось даже головешек. Пришлось строить землянки. Первое время жили тяжело, есть нечего было, поэтому пекли из клевера лепешки, – говорит женщина.
О том, что война закончилась, Феодосия Белодед узнала от наших солдат, которые приплыли с радостной новостью на остров.
| Юлия ГАВРИЛЕНКО, газета «7 дней».
| Фото из архивов БЕЛТА.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
- размещаются материалы рекламно-информационного характера.
